— У меня были дела в Вегасе. Решил заскочить и поздороваться. Я только что приехал.

— Заскочить? Вегас находится в восьми часах езды отсюда.

— Я прилетел.

— О. Думала, что только что слышала в новостях, как они отменили все рейсы в международный аэропорт Рено-Тахо из-за плохой погоды?

— Верно. Но только не мой.

Кейдж смотрит на меня с такой силой, что у меня подскакивает сердцебиение.

— Почему же?

— Я сам пилотировал самолёт. И проигнорировал сообщение диспетчера изменить маршрут.

Я моргнула, глядя на него.

— Ты пилот?

— Да.

— Ты же говорил, что сборщик долгов.

— Так и есть.

— Это сбивает с толку, знаешь ли.

— Я всесторонне развит. Это не имеет значения. Главное, что я держался подальше, сколько мог. Немного грёбаного снега не помешает мне добраться сюда.

От этих слов меня прошивает электрический разряд.

Хочу притвориться, что не понимаю, что Кейдж имеет в виду, но я понимаю.

Этот красивый, странный, магнетический человек только что сообщил мне, что он думал обо мне столько же, сколько я о нём, что он пытался бороться с желанием вернуться сюда, куда бы он ни поехал, и что он считает возвращение плохой идеей по какой-то непонятной причине, но, тем не менее, смирился с этим.

Мы смотрим друг на друга, пока я не прихожу в себя и не приглашаю Кейджа войти в дом.

Я закрываю за ним дверь. В комнате становится тесно, потому что он такой большой. Интересно, Кейджу приходится заказывать всю мебель на заказ? И одежду. И презервативы.

Лучше не думать об этом сейчас.

Мы стоим лицом друг к другу в моём маленьком коридорчике, который стал ещё меньше из-за его громоздкости, и просто смотрим друг на друга.

— Что-то пахнет горелым, ― наконец, произносит Кейдж

— Похоже, это от меня. Ты не выставлял свой дом на продажу.

— Нет.

— Ты говорил, что выставишь его на продажу в течение нескольких недель после своего отъезда.

— Да.

— Что случилось?

Кейдж понижает голос:

— Ты случилась.

Уверена, что то, как я сглотнула, было явственно слышно. Умоляю свои руки перестать дрожать, но они игнорируют меня.

— Ты не звонила, — произносит Кейдж

— У меня крыша в порядке.

Тень улыбки приподнимает уголки губ Кейджа. Она исчезает, когда он говорит:

— Что случилось с помощником шерифа Мистером Ничтожество?

— Мы не разговаривали с того дня, когда ты чуть не оторвал ему башку. — Я делаю паузу. — Я уже говорила, как благодарна тебе за это?

— Не стоит благодарности. Это мужская работа – защищать… — Кейдж резко обрывает разговор и бормочет: — Черт. — Затем отводит взгляд и говорит хрипловато: — Мне пора.

Кейджу неловко. Никогда не видела, чтобы ему было некомфортно.

Это странно привлекательно.

Я мягко говорю:

— Ты не можешь просто появиться ни с того ни с сего и уйти через десять секунд. Останься хотя бы на печенье.

Взгляд Кейджа возвращается к моему, и теперь он горячий.

— Я не хочу тебя задерживать.

Кейдж говорит это так, будто именно это он и хочет сделать: удержать меня.

Если моё лицо станет ещё краснее, Кейдж подумает, что у меня лопнул сосуд.

Затем он идёт на попятную.

— Ты печёшь печенье?

— Да. Ну, оно, наверное, уже превратилось в хоккейные шайбы, потому что моя духовка – кусок хлама, но у меня готова ещё одна партия на всякий случай.

— Ты печёшь?

Укол раздражения заставляет меня нахмуриться.

— Почему это так тебя удивляет? Неужели я выгляжу так, будто не в состоянии совладать с кухонными приборами?

— Никогда не встречал красивых женщин, которые пекут.

Меня это замечание раздражает ещё больше. Потому что, во-первых, я не люблю комплименты за спиной, во-вторых, умение печь не имеет абсолютно никакого отношения к внешности женщины, а в-третьих, он говорит так, будто красивые женщины штабелями укладываются перед Кейджем, куда бы ни наступила его нога.

Возможно, так оно и есть, но всё же. Мне не нравится эта идея.

Я резко говорю:

— А я никогда не встречала сборщика долгов ростом в восемь футов, который отмывает деньги через недвижимость и летает на самолёте в закрытый аэропорт во время снежной бури, так что мы квиты.

Теперь уже ухмыляется Кейдж. От него дух захватывает.

— Шесть футов шесть дюймов. А ты ревнивица? — произносит Кейдж.

Задумываюсь.

— Понятия не имею. У меня никогда не было мужчины, который сделал бы что-то, что заставило бы меня ревновать. А ты из тех, кто любит сводить с ума своих подружек, флиртуя с другими женщинами?

В его паузе я ощущаю, как меня затягивает океан тьмы.