Будучи его невестой, а не женой, мне не позволят получить доступ к ячейке, если моего имени не будет указано в бумагах. Что совершенно естественно, учитывая, что мне пришлось бы быть там с ним и предоставить удостоверение личности на этапе подписания договора аренды банковской ячейки.

По крайней мере, так написано в Google.

Также ситуацию осложняет отсутствие свидетельства о смерти.

Хотя Дэвид считается мёртвым по законам штата, потому что он пропал без вести и не найден в течение пяти лет, свидетельства о смерти нет. Я также не могу обратиться в суд с ходатайством о его получении. Это может сделать только супруг, родитель или ребёнок, а я никто из вышеперечисленных.

Если бы у меня было свидетельство о смерти, я могла бы убедить сочувствующего банковского работника разрешить мне доступ, особенно если бы я также предъявила наше свидетельство о браке.

Тем более, если человек жил в городе пять лет назад. В течение нескольких месяцев никто не говорил ни о чём другом.

Я бы наверняка получила бонусные баллы за грустную мину на морде лица.

Кроме того, у Дэвида не было завещания, так что я тоже не являюсь душеприказчиком его имущества... Не то чтобы там было какое-то имущество, о котором можно было бы говорить. Когда он пропал, на его расчётном счёте было меньше двух тысяч долларов. У Дэвида не было никакой собственности. Скромные инвестиции, которые мы делали, были сделаны на брокерском счёте исключительно на моё имя. План состоял в том, чтобы добавить его в качестве получателя на все мои счета, как только мы вернёмся из нашего медового месяца, но этого так и не произошло по очевидным причинам.

Так что я не его жена, я не его семья, и я не его душеприказчик. Я в значительной степени не что иное, как дерьмо, которому не повезло.

Но попытаться стоит.

В десять минут пятого я паркуюсь на стоянке банка, глушу двигатель и смотрю на двойные стеклянные двери входа, подбадривая себя. Я не обслуживаюсь в Wells Fargo, поэтому у меня нет связи ни с кем, ни с дружелюбным менеджером по работе с клиентами, ни со знакомым кассиром, с которым я могла бы попытать счастья. Я иду совершенно вслепую.

Колеблюсь у дверей, оглядываясь по сторонам, чтобы посмотреть, узнаю ли я кого-нибудь из кассиров. Их трое, но это не те, с кем я мало-мальски знакома. Кассир, к которому я решаю подойти, – молодая рыжеволосая девушка с дружелюбной улыбкой.

Я знаю, что попаду в ад за то, что надеялась, что у неё может быть трагическое романтическое прошлое и она сжалится надо мной, когда мне придётся поведать ей свою печальную историю.

— Добрый день! Чем я могу вам помочь?

— Мне нужен доступ к ячейке, пожалуйста.

— Конечно. Позвольте мне проверить карточку с подписью. На чьё имя счёт?

Приятно улыбаясь, я говорю:

— Дэвид Смит.

— Подождите минутку, пожалуйста. — Она весело стучит по клавиатуре компьютера. — Вот оно. Дэвид Смит и Натали Петерсон. — Она смотрит на меня. — Это вы, я полагаю?

Моё сердце бешено колотится. Моё имя указано в счёте. Как оно может быть там. Может быть, Google ошибся.

— Да, это я.

— Мне просто нужно взглянуть на ваше удостоверение личности, пожалуйста.

Я роюсь в сумочке, достаю бумажник и протягиваю ей водительские права, надеясь, что кассир не заметит, как сильно у меня дрожат руки.

Если она и видит это, то не упоминает об этом. Её жизнерадостная улыбка будто пришпилена на цемент.

Девушка подносит моё удостоверение к экрану своего компьютера, затем кивает.

— Да, это вы, всё в порядке! Боже, как бы я хотела, чтобы у меня были такие же волосы как у вас. Они хорошо смотрятся даже на водительских правах. На моей фотографии с водительскими правами я выгляжу как труп.

В банке есть копия моих водительских прав.

Дэвид достал мои права из бумажника и открыл банковскую ячейку, не сказав мне ни слова.

Что, черт возьми, происходит на самом деле?

Когда она возвращает мне удостоверение личности, я небрежно спрашиваю:

— Моя кузина тоже хочет арендовать ячейку. Что ей нужно, чтобы открыть её?

— Ей просто нужно принести две формы удостоверения личности, подписать договор аренды и внести залог за ключ и арендную плату за первый год. Ячейки поменьше стоят от пятидесяти пяти долларов в год.

— Она также хочет, чтобы её мама участвовала в аренде ячейки. Ей нужно прийти лично, или моя кузина может просто вписать имя своей мамы в договор аренды?

Кассирша качает головой.

— Все, кто хочет арендовать ячейку, должны присутствовать во время оформления договора, поставить свою подпись и представить две утверждённых формы удостоверения личности.

Значит, Google все-таки был прав. Интрига закручивается.

— Отлично, я дам ей знать.

Сияя, она говорит:

— Вот моя визитка. Просто скажите ей, чтобы она спросила меня, когда придёт, и я прослежу, чтобы обо всех формальностях позаботились. Подойдите сюда, и я впущу вас в хранилище.