— Я уже говорил тебе, что я не рыцарь в сияющих доспехах...

— Между этим и тем, о чём я спрашивала, много миль.

— Ещё раз прервёшь меня, и я перекину тебя через колено прямо здесь и отшлёпаю твою идеальную задницу, пока ты не закричишь, — рычит Кейдж.

В устах любого другого подобное заявление — произнесённое таким жёстким, властным тоном — привело бы меня в ярость.

Но когда это произносит Кейдж, это почти заставляет меня громко стонать от желания.

Я прикусываю язык и пристально смотрю на него, не зная, кто из нас мне больше не нравится в данный момент.

Кейдж давит сигару в пепельнице, проводит рукой по тёмным волосам и облизывает губы. Затем качает головой, печально смеясь.

— Хорошо. Ты хочешь получить ответ? Вот он.

Кейдж смотрит мне в глаза, смех затихает, пока челюсть не становится твёрдой, губы не превращаются в тонкую ниточку, а взгляд в тлеющий жар.

— Нет. Тебе не нужно меня бояться. Даже если бы я хотел причинить тебе боль, я бы этого не сделал.

Я удивлённо приподнимаю брови.

— Почему-то звучит не так обнадеживающе.

— Прими это или уходи. Но это правда.

Официант возвращается, ухмыляясь. Не отводя от меня взгляда, Кейдж рычит на него:

— Посмей явиться ещё раз, когда тебя не зовут, и я всажу пулю тебе в башку.

Я никогда не видела, чтобы парень так быстро разворачивался и убегал.

Чувствуя себя опасно безрассудной, я говорю:

— Раз уж ты в настроении говорить правду, почему ты заплатил за свой дом наличными?

— Чтобы отмыть деньги. Никому этого не повторяй. Следующий вопрос.

Мой рот открывается. В течение нескольких мгновений я ничего не могу произнести. Когда мне удаётся взять себя в руки, произношу:

— Почему ты доверяешь мне нечто подобное?

— Потому что я хочу, чтобы ты доверяла мне.

— Почему?

— Потому что я хочу тебя. И я подозреваю, что для того, чтобы заполучить тебя, требуется определённый уровень доверия. Я могу сказать, что ты не из тех, кто спит со всеми подряд. Следующий вопрос.

Боже, моё сердце бьётся так, так быстро. Так быстро, что я едва могу дышать. Кроме того, я думаю, что у меня может случиться припадок.

Я говорю:

— Ты всегда такой...

— Прямолинейный? Да.

— Я собиралась сказать противоречивый. Вчера мне казалось, что ты ненавидишь меня. Я всё ещё не уверена, что это не так.

Кейдж понижает голос.

— Вчера ты не была под моей защитой. А теперь да.

У Кейджа гипнотический взгляд. У него гипнотический голос. Этот человек околдовывает меня.

— Я почти уверена, что понятия не имею, о чём ты говоришь.

— Это не важно. Важно то, что ты веришь, что со мной ты в безопасности.

Я издаю еле слышный смешок.

— В безопасности с тобой? Боже, нет. Я думаю, что рядом с тобой я в большей опасности, чем с любым другим мужчиной в моей жизни.

Что-то в этом ему очень нравится. Кейдж искривляет губы, но при этом качает головой.

— Ты знаешь, что я имею в виду.

— Давай обсудим это позже. Мой мозг в данный момент не работает должным образом.

Своим мягким упрекающим тоном он произносит:

— Я хочу услышать «да» или «нет».

— Если ты будешь говорить моими же словами, это делу не поможет.

— Решай скорее. У нас не так много времени.

— Почему это?

— Я недолго пробуду в городе.

Это заставляет меня замолчать на добрых тридцать секунд. Я осознаю, что мы оба наклонились ближе друг к другу над столом и заперты в маленьком напряжённом пузыре, исключающем всех и всё остальное, но я чувствую себя странно бессильной сопротивляться влечению.

Теперь я понимаю, как чувствуют себя мотыльки, летящие на открытое пламя.

— Зачем ты купил здесь дом, если не собираешься оставаться?

— Я уже говорил тебе об этом.

Кейдж тянется через стол. Медленно и нежно он проводит большим пальцем по моей скуле и вниз к челюсти, его горячий взгляд следует за движением пальца.

Мурашки бегут по моим рукам. Мои соски покалывает. Я облизываю губы, борясь с непреодолимым желанием броситься через стол и поцеловать его или убежать с криком.

Это чистое безумие. Ты слишком благоразумна для этого. Встань из-за стола и уходи.

Мне удаётся игнорировать голос разума в моей голове.

— Как долго ты здесь пробудешь?

— Несколько дней. Мне нужно поцеловать тебя.

— Нет. — Протест получается слабый и не совсем убедительный.

— Тогда садись ко мне на колени и позволь мне отыметь тебя пальцем, пока я кормлю тебя ужином.

Чтобы справиться с взрывом шока и похоти, вызванным этим удивительным предложением, в моём теле, я резко откидываюсь на спинку стула и отвожу взгляд, подавляя недоверчивый смех.