— Я знаю гораздо больше, чем это, но я пытаюсь завербовать тебя в свою организацию, поэтому больше не буду пугать тебя дополнительными подробностями.

— Что это за организация?

Подойдя ближе ко мне, он протягивает белую визитку. Я беру у него карточку и смотрю на него.

— Здесь пусто.

— Переверни.

Когда я это делаю, то больше ничего не нахожу на обороте, кроме номера, напечатанного жирным шрифтом без засечек в середине карточки. Я в замешательстве поднимаю на него взгляд.

— Тринадцать? Что это?

— Название моей организации.

— О. Ладно, это странно.

Его голос звучит оскорбленно.

— Почему это странно?

— Тринадцать — женское число. Число крови, плодородия и лунной силы. Число Великой богини. — Я оглядываю его с ног до головы. — По-моему, ты не совсем похож на Великую Богиню.

Он надевает солнцезащитные очки обратно на лицо, складывает руки на груди и вздыхает.

— Это также карта Смерти в Таро.

— Так ваша организация имеет какое-то отношение к Таро?

— Нет. Тринадцать — это просто количество наших участников.

Какое-то время я пристально смотрю на него.

— Я чувствую, что мы могли бы стоять здесь до скончания веков и ходить кругами, в то время как ты вообще не хочешь рассказывать мне что-то о том, чем занимается эта ваша организация.

Его улыбка загадочна.

— Я буду на связи. А пока никому не говори, что ты виделась со мной. Это твое первое испытание.

— Для протокола, я ненавижу тесты. И, учитывая, что я понятия не имею, кто ты, я вряд ли кому-нибудь расскажу о тебе. Я даже не знаю твоего имени.

Он опускает голову и смотрит на меня поверх оправы своих солнцезащитных очков. Низким голосом он говорит: — Меня зовут Киллиан Блэк, девочка. И ты еще услышишь обо мне.

По мраморному полу коридора раздаются шаги. Я бросаю взгляд в конец коридора. Когда я снова оборачиваюсь, его уже нет. Киллиан растворился в воздухе.

Я громко говорю: — Это еще более жутко! И если я присоединюсь к вашей дурацкой организации, придется сменить название на четырнадцать. Ты ведь знаешь это, верно? Каждый раз, когда вы будете набирать нового участника, вам придется печатать новые визитные карточки!

Я не уверена, но могу поклясться, что слышу слабый смех, доносящийся откуда-то издалека.

РЕЙ

Поздно вечером, я лежу в постели рядом с Куинном и подозрительно смотрю в потолок гостиничного номера с растущим чувством беспокойства из-за того, что сумасшедший по имени Киллиан Блэк мог установить камеру в детектор дыма, когда Куинн просыпается и кладет одну из своих тяжелых ног на мою.

Сонным голосом он говорит: — Сегодня вечером произошла странная вещь.

— Что случилось? — спрашиваю я.

— Четверо наших телохранителей утверждают, что очнулись в заднем коридоре музея, понятия не имея, как они туда попали.

Я знала, что они живы, когда уходила, потому что проверила их пульс. Но я еще не совсем решила, что рассказать Куинну об этом персонаже, Киллиане Блэке, поэтому отвечаю неопределенным: — Хм. Это странно.

Некоторое время мы лежим в уютной тишине, пока он не говорит: — О чем ты думаешь, гадюка?

— Я думаю… — Я поворачиваюсь и смотрю на него. Его голова лежит на подушке рядом с моей. Его карие глаза мягкие, теплые и полные обожания. Я улыбаюсь ему и касаюсь его чудесной упругой бороды. — Что я очень счастлива.

— Да? — Он притягивает меня ближе и утыкается носом в шею. — Расскажи мне еще.

Мне хочется смеяться над этим. Я вижу, что в будущем моему ирландцу будут много-много лет воздавать хвалу.

— Я счастлива, что мы здесь вместе. Я счастлива, что завела трех новых замечательных подруг. Я счастлива, что моя мать не подвергала сексуальному насилию красивого молодого дворецкого, которого ты назначил ей прислуживать.

Куинн говорит: — Пока.

— Да, пока. Боже, как тревожно наблюдать за ее флиртом. Это как смотреть фильм ужасов в замедленной съемке. — Я провожу рукой по его шее, зарываюсь в волосы и шепчу: — Я также рада видеть тебя таким счастливым. Я немного беспокоилась, что встреча с Райли будет травмирующей для тебя.

Он вздыхает.

— Встреча с Малом травмирует меня. Я ненавижу этого ублюдка. Никогда еще мне так не хотелось кого-нибудь придушить. Но я рад, что Райли счастлива. Она выглядит радостной, тебе не кажется?

Я киваю, прижимаясь ближе. Через мгновение он осторожно спрашивает: — Ты ревнуешь?

— Я бы ревновала, если бы думала, что у тебя все еще есть чувства к ней. Но очевидно, что это не так. Эй, кстати, я тут кое о чем подумала.

— Иисус.

— О, не бойся. Просто на днях мне пришло в голову, что я никогда не спрашивала тебя, что написано на этой татуировке.