Мал и я долго лежим, обнявшись, в постели в темноте, прежде чем он, наконец, заговаривает.

— С тобой все в порядке? Его голос звучит мрачно. Как будто он беспокоится, что сделал что-то не так.

— Ты не причинил мне боли, если это то, о чем ты спрашиваешь.

— Твое горло…?

— Ты мог бы сжать вдвое сильнее, и я бы этого не почувствовала.

Он облегченно выдыхает. — Игра с дыханием может быть опасной. Нам следовало сначала поговорить об этом. Придумать стоп-слово.

Боже милостивый, когда я слышу, как он произносит — игру с дыханием и — стоп-слово, мое воображение разыгрывает все извращенные сценарии, в которых люди могут участвовать парами, трио или группами.

Я представляю его посреди извивающейся груды обнаженных тел в секс-клубе, богоподобного и блестящего, когда он трахает каждую случайную дырочку в поле зрения, и чувствую, что вот-вот упаду в обморок.

— Вот тебе стоп-слово: у меня нет никакого интереса слушать о твоем прошлом сексуальном опыте. Мысль о том, что ты делаешь то, что мы только что сделали с другой женщиной, вызывает у меня желание вонзить топор войны тебе в грудь и поджечь тебя.

Через мгновение он говорит: —Это слишком длинно для стоп-слова. Трудно запомнить в пылу момента.

Я слышу смех в его тоне, ублюдок.

— Ты знаешь, что я имею в виду.

— Да, слышу, — бормочет он, сжимая меня. — Ты ревнуешь.

— Пфф.

— Отрицай это сколько хочешь, но я ничего не упоминал о своем прошлом. Я просто предположил, что нам нужно поговорить о том, чем мы занимаемся вместе, а потом вдруг ты стал угрожать мне смертью.

Смущенная тем, что он прав, я прячу лицо в изгибе его шеи. Когда он нежно целует мою шею, я шепчу: — Прости.

— Не извиняйся. Я точно знаю, что ты чувствуешь.

— Ты знаешь?

— Почему бы тебе снова не упомянуть о своем белокуром телохранителе и не посмотреть, как я к этому отнесусь?

Это снижает мое раздражение до приемлемой степени. Я прижимаюсь к нему ближе, закрывая глаза. — Нет, спасибо. Но мы можем поговорить о том, что произошло за ужином?

Он оставляет нежные поцелуи на моем горле и вдоль ключицы. — Случилось то, что ты дерзила королю Братвы, и он полюбил тебя за это.

— Ты уверен, что он не передумает позже?

— Я уверен. На этого человека никто не смел даже повышать голос в течение двадцати лет. Он нашел твою гневную речь очень занимательной.

— Хотя я не могу понять, почему он так разозлился на тебя.

Он делает паузу, целуя меня, чтобы задумчиво произнести: — Я тоже.

— Вам запрещено похищать людей?

Он усмехается. Я расцениваю это как "нет".

— О чем вы, ребята, говорили по-русски?

— В основном о бизнесе.

— Он рассказал тебе, как узнал обо мне?

— Нет. Я спросил, тот ли это человек, к которому он отправил меня в Нью-Йорк, чтобы помочь найти Деклана, но он сказал, что нет. Сказал, что это был покойник, его старый друг, который знал всех и вся.

— Мертвый мужчина? Много ли времени он проводит у спиритической доски, разговаривая с духами?

— Я тоже этого не понял, но Пахан сказал, что хочет представить меня ему. Его голос понижается. — Теперь, когда он встретил тебя.

— Я? Какое отношение я имею к чему-либо?

— Я не знаю.

— Все это очень странно.

— Да. Особенно та часть, где он сказал мне взять отпуск.

Я поднимаю голову и смотрю на него. — Отпуск?

— Месяц отпуска, — отвечает он, кивая.

— Он когда-нибудь раньше давал тебе отпуск?

— Никогда.

— Тебе не кажется это странным?

— Кажется.

— И что ты собираешься с этим делать?

Он улыбается. — Возьму месячный отпуск.

Меня охватывает опасный трепет, как будто я стою на краю опасно высокого утеса и смотрю вниз. Стараясь выглядеть беспечной, я спрашиваю: — Куда ты поедешь?

Его улыбка снисходительна. — Посмотри на себя, пытающуюся вести себя невинно. Ты точно знаешь, куда я поеду. Он запечатлевает на моих губах нежнейший из поцелуев. — И с кем.

— В хижину, — шепчу я, целуя его в ответ. — Со мной.

Перекатываясь на меня, он захватывает мой рот в глубоком, горячем поцелуе, при этом обхватывая рукой мое горло. — Да, с тобой, говорит он хриплым голосом. — Моя маленькая болтливая пленнца.

Я обнимаю его за спину, дрожа от удовольствия от ощущения его большого, сильного тела рядом со своим. — Твою мятую серую салфетку кто-то слишком долго оставлял в кармане.

— Мой упрямый боец.

— Твоя бездомная мышь-олень с крошечными, похожими на клыки бивнями.

— Мой мир.

Это сказано шепотом, когда он смотрит глубоко в мои глаза с выражением обожания.

Я сглатываю, мое сердце бьется быстрее. — Могу я теперь кое-что сказать?

— Нет.