Когда мы проходим между первыми двумя столами, все мужчины встают со своих стульев. Они наклоняют головы в сторону Мала, который их игнорирует.

Итак, мы стоим перед Паханом.

Сначала он смотрит на меня долгим молчалитым взглядом. Его взгляд властный и ледяной. Я стою неподвижно, стараясь не наложить в трусы.

Когда его взгляд перемещается на Мала, я чувствую себя кроликом, выпущенным из стального капкана. Все, что я могу сделать, это не завалиться набок, задыхаясь.

— Малек, — говорит Пахан рокочущим голосом с акцентом. — Ты был занятым мальчиком.

Это сказано по-английски, без сомнения, поэтому я понимаю. Но тон такой же нейтральный, как и тыражение его лица, поэтому я не могу сказать, злится он или забавляется.

Мал невозмутимо отвечает по-русски. Это похоже на приветствие, потому что после этого он слегка наклоняет голову.

Пахан бросает быстрый взгляд на наши сцепленные руки, затем снова на меня. Он делает жест сигарой.

— Подойдите, сядьте рядом со мной, мисс Келлер. Я хочу взглянуть на тебя.

О, нет, король русской мафии знает мою фамилию. Это нехорошо.

Когда я обнаруживаю, что не могу пошевелиться, Мал мягко подталкивает меня вперед, помогая забраться в кабинку. Я обхожу изогнутый стол, приближаюсь к Пахану, глядя куда угодно, только не на него. Мал устраивается рядом со мной и берет меня за руку под скатертью.

Как только мы садимся, все викинги тоже занимают свои места. Полдюжины красивых молодых женщин в откровенных золотых нарядах появляются из ниоткуда с подносами с напитками. Сначала они обслуживают Пахана, затем меня и Мала, затем викингов, которые начинают разговаривать между собой по-русски, как будто это просто еще один мальчишник в клубе.

Я беру виски, которое ставит передо мной одна из девушек. Прежде чем я успеваю его залпом тыпить, Мал кладет руку мне на запястье, останавливая меня.

Черт. Я забыла, что мне нельзя пить! Сейчас самое неподходящее время для потери почки.

На мгновение воцаряется тишина после того, как я ставлю стакан обратно. Затем Пахан говорит: — Ты нервничаешь.

Я тяжело тыдыхаю. — Нет, я в ужасе. Спасибо тебе за наряд. Он прелестный. И за контактные линзы тоже.

Он курит сигару, рассматривая мой профиль. По другую сторону от меня Мал тих и неподвижен. Темное озеро с глубокими водами, скрывающими злобных монстров.

— Чего ты боишься, дитя?

Вероятно, из-за того, что он обращается ко мне по-отечески, я чувствую себя немного комфортнее, но я обнаруживаю, что могу смотреть на него, не падая в обморок.

— Ну… ты.

— Я? Пахан смотрит на Мала, приподняв брови.

Я тыпаливаю: — Это не его вина!

Теперь они оба хмуро смотрят на меня. Я смотрю на Пахана, но чувствую сердитый взгляд Мала, не видя его. Это снова заставляет меня паниковать. Я прикусываю губу, чтобы не издать еще один звук.

— В чем именно он не виноват?

— Я тебя боюсь. Он не сказал ничего плохого, ты просто… вроде как… пугающий.

Когда он просто смотрит на меня, я съеживаюсь. — Прости. Я не пытаюсь тебя оскорбить. Я просто говорю тебе правду.

— Правда. Хм.

Он задумчиво курит.

Мал по-прежнему не произнес ни слова.

— Скажите мне, мисс Келлер, как у тебя дела?

Это застает меня врасплох. Я моргаю. Когда Мал сжимает мою руку, я перевожу дыхание и надеюсь, что он имел в виду именно это, когда просил говорить правду, потому что вот так.

— Прямо сейчас? Совершенно взбешена. В целом? Лучше, чем я была может быть, когда-либо.

— Лучше, чем когда-либо? Большинство женщин, в которых стреляли, похищали и держали в плену, могли бы найти другой способ описать свое затруднительное положение.

Он говорит это мне, но смотрит мимо меня на Мала.

Он не тыглядит счастлитым.

Откуда, черт возьми, он все это знает? И почему его должно волновать, что Мал похитил меня?

Не имеет значения. Сосредоточься.

— Он спас мне жизнь. Дважды. И да, технически он действительно похитил меня, но я не просила его отвезти меня домой. Я думаю, что если бы я его попросила, он бы сделал это, но я не хочу просить его об этом. На самом деле, эм… вроде как… у меня к нему есть чувства.

Я уже видела выражение лица Пахана раньше. Мал смотрел на меня точно так же сотни раз, когда я говорила что-то, что, по его мнению, было еще более безумным, чем то, что я обычно говорю.

— Это он велел тебе так говорить?

— Нет.

Глаза Пахана — ищейки, детекторы лжи и агенты ЦРУ, допрашивающие заключенных в Гуантанамо. Если бы они могли облить меня водой, они бы это сделали.

Я позволяю ему смотреть. Сумасшедший он или нет, я не лгу.

Кажется, прошла целая вечность, прежде чем он спросил: — Ты спишь с ним?

Что за хуйня на самом деле? Я делаю вдох и пытаюсь сохранить спокойное тыражение лица и тон. — Да.

— Значит, он принуждает тебя.