— Что насчет нее? — спрашиваю, слегка завидуя тому, как ее клетчатая юбка сидит на ее фигуре. Симпатичный маленький кардиган, закрывающий плечи, и повязка на голову, удерживающая развевающиеся волосы. Уравновешенно, элегантно и потрясающе.

Все, чем я не являюсь.

— Мария Тургид, родители — владельцы сетевых магазинов. Один из самых академически конкурентоспособных людей в нашем классе. Двойная специальность, с целью стать адвокатом защиты в одной из крупнейших юридических фирм в Америке. Целеустремленная, красивая и мастер убивать людей добротой.

Да, определенно моя противоположность. Хотя они составляют милую пару. Молодой Джон Ф. Кеннеди и Джеки О.

Интересно, каково быть такой девушкой. Мисс Америка, которую все любят, которая преуспевает в центре внимания. Я пробыла здесь неделю и уже думаю о вещах, которыми, знаю, никогда не буду.

Даже если Холлоу Хайтс был туманным и немного загадочным. В нем было то, чего Техас никогда не делал.

Надежда на лучшую жизнь.

Холодный порыв ветра яростно переворачивает страницы книги Лиры, воет между деревьями, заставляя их стонать и раскачиваться. Некогда безмолвное небо раскалывается от грома. Предупреждение о надвигающейся буре. Там, где мы обедаем.

Я начинаю собирать вещи, не желая попасть под этот ливень, когда слышу, как Лира глубоко вдыхает, как будто кто-то ударил ее прямо в живот.

— Почему они здесь? — Она хрипит, ее голос дрожит от страха. Прижала книгу к груди, словно собиралась защитить ее.

Я быстро оглядываюсь, замечая ропот и шепот, распространяющийся по площади. Все они либо косятся, либо смотрят в одном направлении. Я чувствую перемену настроения в воздухе, как будто темная сила только что охватила всех.

— Кто? Что здесь происходит? — Я хмурю брови, глядя в сторону главного зала, дверь открыта, и выходит полицейский. Наркоторговля уже была? Почему все так напуганы?

Мне отвечает дверной проем, уступающий место высокому телу, от которого по моему позвоночнику пробежала небольшая вспышка чего-то очень похожего на страх. Дневной свет освещает их тела, одно за другим, когда они появляются со скованными за спиной руками. Они не могли быть в двадцати футах от меня.

Даже связанные металлическими браслетами, истерия, вспыхнувшая среди студентов вокруг меня, сказала мне, что наручники мало что сделали для сдерживания силы, которую они отражали.

— Парни из Холлоу.

Это произносится как молитва сатанинского культа. Я наполовину ожидаю, что земля начнет трястись и адский огонь начнет сыпаться под весом ее тона. Было очевидно, что по какой-то причине эти парни делали что-то подобное не в первый раз.

Люди боялись их не просто так.

Всего их четыре.

И было трудно отрицать, насколько привлекательными они были. Достаточно красивы, чтобы затянуть внутрь, но окружающий их воздух заставлял хотеть сделать шаг назад. Несколько шагов назад.

Они вышли один за другим, словно демонические владения, выстроившись в идеальном порядке. Каждый из них такой разный, но выглядит так, будто они так хорошо сплелись. Как ножи и кровь.

Звук того, как кто-то скрежет зубы, разнесся по округе.

— Не мог бы год начаться без хаоса, не так ли, парни? — Он громко воет.

Студенты физически вздрогнули, волосы на затылке встали дыбом, болезненно ощущая беспокойство, охватившее мое тело. Я гордилась тем, что ничего не боюсь, но в страхе было что-то заразительное. Как только он схватил одного человека, он распространился на окружающих.

Первый стоял, расправив плечи, с волчьей ухмылкой, а в его красных губах торчала единственная спичка, как предупреждение. Каждый раз, когда его рот двигался, он перекатывал ее на другую сторону рта.

— Это совпадение? — смешно спрашиваю я.

Лира кивает: — Его зовут Рук. Рук Ван Дорен. Сын окружного прокурора. Он самый… доступный из четверых. Можно подумать, что его черты соседского мальчика сделают его милым. Но спичка здесь не просто так, — бормочет она, как будто рассказывает мне жуткую историю у костра.

— Люди шутят, что спичка предназначена для того, чтобы поджечь его запал. В прошлом году он сжег самую старую иву в городе. Нет причин для этого. Просто сделал это, потому что ему нравится смотреть, как все горит. Каждый пожар, каждый поджог, все знают, что это он. Но это только то, что я слышала.

Хотелось закатить глаза. Скажи ей, что она драматизирует, даже глупо. Но я чувствовала, насколько диким он был, это было в его глазах. То, как они вспыхивали и трещали, как лесной пожар, только и ждали, чтобы снести все на своем пути.