Глаза Мариэль вспыхнули.
– Ее подружка, стало быть?
– Окстись, сестра моя, сестра любимая, – пробормотал Адонай. – Это та девушка, которую привела Наив из пустыни. Это милое дитя избавило ее от гибели.
Мариэль сжала ушибленный локоть Мии.
– Коли так, любопытно, зачем я избавила ее…
– Потому что я тебя попросила, любезная Мариэль.
Мия посмотрела на одну из дверей и увидела на пороге Достопочтенную Мать со спрятанными в рукава руками. Пожилая женщина вошла в комнату, распущенные седые волосы веером падали ей на плечи. Она одарила Мию ласковой улыбкой.
– И вы прекрасно справились с задачей. Она выглядит как новенькая.
– Осталось несколько ушибов, – доложил Адонай. – Кость трижды сломана, а моя сестрица не владеет сим царством. Но ежели дело касается плоти, Мариэль нет равных. Лицезреть, как она сплетает сухожилия, соединяет мышечную ткань, ах…
– Мне жаль, что я это пропустила. – Достопочтенная Мать опустила руку на плечо Мии. – Как ты себя чувствуешь, аколит?
– Так, будто потеряла рассудок…
Мариэль рассмеялась, при этом кожица ее нижней губы треснула. Она потянулась было вытереть темные капли крови, но Адонай ласково ее остановил. Мия с отвращением наблюдала, как мужчина наклоняется и слизывает кровь с подбородка сестры.
– Хочу выразить вам глубочайшую благодарность, – сказала Друзилла. – Вам обоим. Но теперь, если вы не против, я хотела бы поговорить с аколитом наедине.
– Ваше право. Мы лишь гости. – Красавец развернулся к своей уродливой родственнице. – Идем, сестра моя, сестра любимая. Я испытываю жажду. Коль изволишь, можешь созерцать.
Мариэль поднесла кисть брата к своим искаженным губам, и ее розовые глаза заискрились. Поклонившись Достопочтенной Матери, они вышли из комнаты, держась за руки. Как только брат с сестрой исчезли из виду, Мия посмотрела на Друзиллу, беззвучно открывая и закрывая рот, как рыба на суше.
Улыбнувшись, старушка присела к ней на край плиты, серые локоны обрамляли румяные щеки и усталые глаза. Мию снова охватило впечатление, что Друзилла должна сидеть около теплого очага с внуками подле себя. От ее улыбки Мия чувствовала себя оберегаемой. Желанной. Любимой. И все же, зная счет ее душ и каким авторитетом она пользуется в Церкви, Мия осознавала, что Друзилла – самая опасная женщина в этих стенах.
– Прости, если Адонай и Мариэль тебя смутили, – сказала Мать. – Они часто оказывают такое воздействие на тех, кто не такой, как они.
– Как они?
– …Колдуны…
Друзилла повернулась к Мистеру Добряку.
– А, вот ты где. Мне стоило догадаться.
– …Я всегда здесь…
– Я хочу поговорить с аколитом наедине.
– …Она никогда не останется одна…
– Не испытывай меня, малыш. Я давно ушла из-под солнц – с распростертыми объятиями и радостью в сердце. Я знаю тьму так же хорошо, как себя. В отсутствие лорда Кассия я – правая рука Наи в этом месте. И когда я попрошу тебя уйти в следующий раз, то уже не буду такой вежливой.
– …Вам не нужно меня бояться…
Друзилла тихо рассмеялась.
– Нельзя всю жизнь обитать в тенях и не выучить пару-тройку фактов о тех, с кем приходится их делить. Здесь у тебя нет надо мной власти.
– Все нормально, Мистер Добряк, – вмешалась Мия. – Не уходи далеко. Если понадобится, я позову.
Долгую минуту кот из теней пристально и молча смотрел на Друзиллу. Старушка упрямо уставилась в ответ. Но, в конце концов, Мия почувствовала, как он перевел взгляд на нее и кивнул.
– …Как угодно…
Кот из теней исчез, не издав ни звука.
Мия почти сразу же ощутила его отсутствие, в желудке медленно разливался страх. Она наедине с матроной паствы убийц. В сознании пылало воспоминание о незрячих глазах Солиса, когда он отрубал ей руку. Сможет ли она полностью восстановиться? Что, если сп…
– Интересная у тебя компания, аколит, – сказала Друзилла.
Мия посмотрела на дверь, через которую вышли Мариэль с Адонаем.
– Не более, чем у вас, Достопочтенная Мать.
– Как я и сказала, мне жаль, если от них тебе стало не по себе. Мариэль с Адонаем уже давно обитают в Тихой горе. В обмен за оказанные услуги мы предоставляем им убежище в мире, который не особенно гостеприимен к тем, кто носит звание колдунов.
– Я думала, что ашкахское искусство умерло вместе со всей расой.
– Ашкахская раса мертва и забыта, это верно, – Друзилла пожала плечами. – Но смерть не алчна. Мать оставляет только то, что ей нужно. И ашкахское искусство живет в тех, кому хватает храбрости принять ниспосланные вместе с ним страдания.
– В пустыне я видела, как Наив исполняла кровавый обряд, – сказала Мия. – Пузырек, слагание по крови. Так она позвала на помощь? Ее научил Адонай?
– Адонай ничему не учит. Кровь в пузырьке принадлежала ему. Он управляет ею издалека. Своей кровью и тех, чьей кровью он обладает. Таков дар вещателя. И проклятие.
– А его сестра?