«А те, кто призывает Тьму… что ж, в конце концов она призовет их в ответ».

Меркурио никогда не был полностью расслаблен в присутствии Мистера Добряка, хоть и не говорил об этом. Со своей стороны, не-кот вполне ограничивался тем, что игнорировал ее учителя и не попадался тому на глаза, когда Меркурио находился рядом. В детстве ей не было с кем обсудить свои таланты. Ни один том в лавке Меркурио не упоминал об этом, а фольклорные байки о даркинах в лучшем случае можно было назвать противоречивыми, в худшем – суеверной чепухой^[61]. Поэтому она пыталась сама разобраться в своем крепнущем даре, насколько это было возможно. В год, когда ей стукнуло одиннадцать, наступила истинотьма, и Мия заметила, что ее связь с тенями крепнет. А в ту истинотьму, когда ей исполнилось четырнадцать…

«Нет. Не смотри…»

– …Она кажется… милой…

Мистер Добряк возник у плиты, и Мия улыбнулась.

– «Милая» – не то слово.

– …У меня в запасе есть и менее лестные, но хватит с нас кровопролитий на одну перемену…

Мия согнула руку и скривилась, боль отдавала в плечо. С возвращением Мистера Добряка ее тревога утихла и сменилась злостью. Она выругалась себе под нос, понимая, что из-за этой травмы не сможет посещать уроки песен неделями. А еще сожалела, что была такой безрассудной, шахид Солис – настолько заслуживающим выволочки. Мия принялась перекидывать повязку через шею, чтобы зафиксировать руку.

– …Тебе не помешало бы поспать. Завтра тебе понадобятся силы…

Мия закусила губу. Кивнула. Мистер Добряк был прав. Меркурио не слишком распространялся о том, чего ей ждать в Церкви. Он подготовил ее, насколько было возможно, но у Мии создалось впечатление, что старик раскрыл ей далеко не все тайны, чтобы не обмануть доверие конгрегации. После клятвы люминатов искоренить Церковь, за пределами этих стен секретность стала кредо ее служителей. Мия понятия не имела, как последователи церкви перемещались из города в город, кем управлялись местные часовни, не знала даже, какой была внутренняя иерархия. Солис – мастер песен, а значит, он обучал искусству владения мечом. Она предполагала, что шахид карманов будет обучать воровству. Или мошенничеству. Что же касается шахидов истин и масок, Мия даже не представляла, чего ожидать от их уроков.

– Я вправду устала, – вздохнула она, потирая виски.

– …Так ложись спать…

– Верно. Ты идешь?

– …Как всегда…

Девушка скользнула раненой рукой в повязку, не-кот скользнул в ее тень, и парочка выскользнула из комнаты.

Трик сидел на полу у двери в ее комнату, прислонившись к стене. Увидев Мию, он быстро поднялся с очевидным облегчением в глазах.

– Слава Матери! – выдохнул он. – Ты в порядке.

Мия показала руку и скривилась.

– Немного ушиблена, но цела.

– Этот ублюдок Солис! – прошипел Трик. – Я хотел выпотрошить его за то, что он сделал! Даже попытался, но он сбил меня с ног и вырубил.

Мия осмотрела свежие синяки на лице Трика и покачала головой.

– Мой бравый центурион. Прискакал на белом коне, чтобы спасти свою бедную девицу? Ловите меня, храбрый сэр, я сейчас сомлею!

– Заткнись, – насупился Трик. – Он сделал тебе больно.

– Достопочтенная Мать сказала, что это не первый случай. Ему нравится задавать тон своим урокам с помощью первого же «умника», которому хватит дурости задирать нос.

– Встречайте, с левой стороны сцены – Мия Корвере! – ухмыльнулся Трик.

Мия низко поклонилась.

– Полагаю, Солис может позволить себя разгуляться, когда у них под рукой ткачиха Мариэль.

– Она вправду заштопала рану голыми руками?

Мия вытащила руку из повязки, аккуратно задрала рукав. Трик медленно покрутил ее руку так и этак, его крупные мозолистые ладони прикасались к ней с невероятной нежностью. Мия опустила рукав, пока кожа не покрылась мурашками.

– Видишь? Всего пара синяков в память о моем первом расчленении.

Трик почесал голову со смущенным видом.

– Я… беспокоился о тебе.

Она всмотрелась в лицо юноши в отвратительных татуировках и остановила свой взгляд на карих глазах. Задумалась о том, что же скрывалось в них.

– Мне не нужно, чтобы ты волновался обо мне, Трик. В этом месте достаточно опасно, оно может убить нас обоих. Если будешь переживать обо мне, то упустишь нож, нацеленный на тебя.

– Я и не переживаю, – нахмурился двеймерец. – Я просто… прикрою тебя, если что.

Мия не смогла сдержать улыбку. Живот наполнился теплом от чувства благодарности. Она сказала правду – эта гора не швейный кружок. Смертельная опасность, готовая прикончить их в любой момент, здесь таится на каждом шагу. Тем не менее приятно знать, что кто-то за тобой приглядывает, что есть тот, кто подставит тебе плечо. Впервые в ее жизни этот кто-то не был создан из теней.

– Что ж… благодарю, дон Трик. – Мия с улыбкой присела в реверансе, неловкую тишину нарушил смешок юноши.

– Есть хочешь?