И потела ничуть не меньше.

Но вовсе не кричала.

– Черная Мать, мне конец.

За завтраком Мия горбатилась над своими записями и наблюдала боковым зрением, не полетит ли в ее сторону поднос с напитками. Осрик с Эшлин сидели напротив, Трик – рядом. Аколиты умудрялись болтать посреди гомона и звона столовых приборов. Пип, как обычно, бормотал что-то своему ножику, выдерживая паузы между репликами, словно вслушиваясь в ответы клинка^[89].

Кто-то постучал вилкой по бокалу, чтобы привлечь внимание, и все взгляды устремились к главному столу. Там стояла Достопочтенная Мать Друзилла со своей традиционной улыбкой. Она посмотрела на лица присутствующих и, дождавшись тишины, удовлетворенно кивнула.

– Аколиты! Это последняя перемена официальных уроков, которые вы посетите в качестве послушников Красной Церкви. С этого вечера и до посвящения, которое пройдет через две недели, можете распоряжаться своим временем, как считаете нужным. Шахид Маузер и шахид Аалея будут принимать похищенные предметы и секреты до конца этой недели. Шахид Паукогубица тоже готова выслушать ваши ответы на ее загадку. Хочу заметить, что до сего дня ей не поступало верных догадок, и подчеркнуть, что ни один аколит ни в коем случае не обязан решать формулу шахида. Надеюсь, Паукогубица доступно объяснила, какое вас ждет наказание в случае неудачи.

Суровая с виду женщина склонила голову, черные губы изогнулись в слабой улыбке.

– Состязание шахида Солиса начнется завтра в Зале Песен. Предварительные поединки пройдут утром, финальные – после обеда. Вещатель Адонай и ткачиха Мариэль будут присутствовать, чтобы позаботиться о вас в случае травм. Когда определятся победители каждого зала, Духовенство проведет ряд заключительных испытаний. Четверо, которые покажут себя на должном уровне, будут посвящены правой рукой Наи и помазаны кровью самого лорда Кассия.

Мия с трудом сглотнула. Все, ради чего она трудилась. Все, чего она хотела.

– Советую вам всем хорошенько отдохнуть после уроков, – сказала Друзилла. – Завтра начнутся последние испытания.

Пожилая женщина села обратно за стол. Мало-помалу среди аколитов снова поднялся гул болтовни, но над каждым повис груз того, что ждало впереди. Вскоре все тревоги были погребены под горой еды. Последние пару перемен кухня работала напропалую, и тарелки наполнились вкуснейшей выпечкой и закусками, свежими яйцами и жареной ветчиной.

В Мию ничего не лезло. Она вернулась к своим записям и нахмурилась. Формула искажалась перед глазами, в макушке пульсировала боль, череп сдавливало. Девушка выругалась на всех известных ей языках. Эшлин наблюдала за ней с полным ртом, усмехаясь на особо красочных проклятьях.

– Моэ, эаэш пееыв? – спросила она.

Мия оторвалась от блокнота.

– Чего?

Эш попыталась произнести четче, позволяя Мие разглядеть содержимое своего рта.

– Моэ. Эаэш. Пееыв?

– Черная Мать, не разговаривай с полным ртом, Эш! – пробубнил Осрик.

Девушка глотнула воды и насупленно покосилась на брата.

– Забавно. Я то же самое сказала одному красивому солдатику при прошлом посещении Годсгрейва.

Осрик прикрыл уши.

– Ла-ла-ла-ла-ла-а-а-а-а-а-а!

– Он тоже пел, как мальчик из хора. Во время и после. Юноши из люминатов получают все самое лучшее.

– Кажется, я сказал «Ла. Ла. ЛА», – прорычал Осрик.

Эшлин кинула булочку в голову брата.

Осрик набрал в ложку каши.

– Тебе конец…

Мия вмешалась, пока не разразилась настоящая война:

– Так что ты там говорила, Эш?

Девушка опустила вторую булочку, которой уже начала было прицеливаться, и подняла палец, предостерегая брата.

– Я сказала, что, может, тебе стоит сделать перерыв? Сплошная работа и отсутствие развлечений не идут тебе на пользу. Прогуляйся со мной, когда в следующий раз пойдем в Годсгрейв. Отведу тебя в какой-нибудь паб люминатов. Распустишь волосы.

– Мои волосы и так распущены.

– Мужчины в форме, Корвере.

– Все об одном, Ярнхайм.

– Они, по крайней мере, знают, как выглядит чертов гребень.

Эш улыбнулась и покосилась на Трика, ожидая реакции. К его чести, двеймерец сохранил каменное выражение лица, когда взял булочку и метнул ее в голову Эшлин.

– Понятное дело, у некоторых-то все идет как по маслу, – пробормотала Мия. – В состязании Маузера ты опережаешь всех на семьдесят баллов. Наверняка ты станешь победительницей Зала Карманов.

Эш завела руки за голову, отклонилась и вздохнула.

– Что ж я могу поделать, если у меня врожденный талант? Да я украду стейк из пасти сторожевого пса! Видели бы вы, как я крала кинжалы Паукогубицы. Чистое колдовство.

– Я видел ее лицо после того, как она поняла, что ты их умыкнула, – сказал Трик. – Ты отважнее, чем я, Эш.

Девушка пожала плечами.

– В любви и воровстве все средства хороши.