Мия встретилась с ним взглядом и пробормотала что-то неразборчивое в знак согласия. Эш неохотно кивнула. Все подняли кружки и отпили глоток, кроме Йоннена (который рассматривал напиток с уместным подозрением) и Трика (который даже не посмотрел на свой напиток).
– Так где, бездна его побери, Корлеоне? – спросил Сид, вытирая губы.
– У меня красное лицо? – требовательно спросил Мясник.
– Да не очень.
– Что ж, тогда он явно не у меня в жопе.
– Давай не будем углубляться в тему о том, что побывало в твоей жопе, Мясник, – попросила Мия.
– Кстати об этом, твоя мама передавала привет, – ухмыльнулся мужчина.
– Так! Оставь мою мать в покое.
– Говоришь прямо как твой отец, – хихикнул лиизианец.
Мия невольно рассмеялась и потрясла костяшками прямо перед его носом. Он отмахнулся от ее руки и снова поднял кружку.
– За тебя, прекрасная сучка.
Мия послала ему воздушный поцелуй и сделала большой глоток.
– У вас у всех поганые рты, – пробормотал Йоннен.
Они тихо пили эль, слушая шум паба и песню менестрелей в углу. К тому времени, как они добрались до седьмого куплета[24], все кружки опустели. Эшлин молча окинула стол взглядом и подняла брови. А затем, не встретив возражений, отправилась на поиски выпивки.
– Когда я впервые напился, – начал Сидоний, – то наблевал на себя.
– Я упала в океан и чуть не утонула, – сказала Мечница.
– Я женился, – признался Мясник.
– Ты выиграл, – кивнула Мия, прикуривая сигариллу.
Йоннен отодвинул свой эль обеими руками.
– Хороший мальчик, – улыбнулась Мия, целуя брата в макушку.
– Мне нужна ванна, – вздохнула Мечница. – И кровать.
– Да, нам не помешало бы снять комнаты, – сказал Сид. – В лучшем случае Корлеоне просто где-то задержался на пару перемен.
– А в худшем? – спросил Мясник.
На это у Сида не было ответа, как и у Мии. Она затянулась сигариллой, почувствовала привкус гвоздики на языке и задумалась о том, что им делать, если Корлеоне так и не появится. У них оставались деньги, но их недостаточно, чтобы оплатить проезд за семерых. Они так и не придумали решение проблемы с Леди Бурь и Леди Океанов. И, оглядывая «Паб», Мия не обнаружила никого, кому она могла бы довериться так, как капитану «Кровавой Девы». Наконец-то обретя минутку покоя, она почувствовала, о чем говорил Мясник, увидела это в фальшивых улыбках, блеске лезвий и в синяках на лице официантки. Затаенную жестокость. Тонкий слой насилия под плотью этого города.
Трик медленно встал, надевая на голову капюшон и пряча свои черные руки в рукава.
– Я ПРОГУЛЯЮСЬ ПО ПРИЧАЛАМ И ПОГОВОРЮ С НАЧАЛЬНИКОМ ПОРТА. ВОЗМОЖНО, КТО-ТО ЗНАЕТ, ЧТО МОГЛО ЗАДЕРЖАТЬ «ДЕВУ».
– Разве ты не хочешь отдохнуть? – спросила Мия. – Немного погреться у огня?
– ЛИШЬ ОДНО В ЭТОМ МИРЕ МОЖЕТ МЕНЯ СОГРЕТЬ, МИЯ, – ответил он. – И ЭТО НЕ ОЧАГ В УГЛУ ЗАБЕГАЛОВКИ. Я ВЕРНУСЬ.
Она наблюдала, как он уходит, и заметила боковым зрением, как переглядываются Соколы. Вспомнила ритм его сердцебиения под своей ладонью. Мечница ушла, чтобы договориться о временном ночлеге, а Мясник и Сид уныло поглядывали на свои пустые кружки. Мия молча курила и наблюдала за залом. Похоже, тут собрались и обычные жители города, и соленые; пираты со своими знаками отличия смешивались с экипажами других кораблей, играли в карты, пьянствовали и подпевали самым пошлым куплетам «Рога охотника». На галерее, судя по всему, что-то праздновали – перемену рождения или другое событие. Мия услышала звон разбитой посуды, громкий хохот и…
– Убери от меня свои гребаные руки!
Голос Эшлин.
– Присмотри за Йонненом, – сказала она Сиду, поднимаясь на ноги.
– Что…
– Присмотри.
Мия проталкивалась через толпу, пока не оказалась в полукруге людей возле бара. Посредине стояла Эшлин, у ее ног – упавший поднос, пустые кружки и лужи эля. Над ней возвышались трое юношей, усмехаясь и скаля пожелтевшие зубы. На них были пальто, кожаные бескозырки и веревки, связанные в петлю на шеях.
«Точно соленые».
Эш сжала руки в кулаки, ее лицо исказилось от злости, когда она обратилась к самому высокому из них – юному пареньку, почти подростку, с сальными длинными рыжими волосами и пафосным моноклем в глазу.
– Еще раз притронешься ко мне, сукин сын, – сплюнула ваанианка, – и будешь учиться дрочить культей.
Тот рассмеялся.
– Это не очень любезно с твоей стороны, куколка. Мы просто дурачимся.
– Иди подурачься сам с собой, дрочер.
Мия вошла в круг развеселившихся зевак и взяла Эшлин за руку. Привлекать к себе внимание было ни к чему.
– Пойдем.
– О, а это кто? Раньше я тебя вроде не видел. – Монокль присмотрелся к двум кругам на ее щеке. – Как тебя зовут, рабыня?
– Эш, пошли, – поторопила Мия, уводя ее.