Я тяжело сглатываю, но не смотрю ни на одного из них. Я чувствую жар во взгляде Норта, когда он смотрит на мой затылок, но он уходит в комнату для допросов без лишних слов.

Я поднимаюсь и встаю вместе с Грифоном у стекла, теперь тишина между нами стала более комфортной. Мы наблюдаем, как Норт занимает место рядом с Кираном и расстегивает пиджак, чтобы было удобнее.

Киран поднимает руку, и глаза Грифона снова вспыхивают ярче, а затем возвращаются в нормальное состояние. Обе женщины быстро моргают, как будто свет в комнате ослепляет их, и тянутся к цепям на запястьях, как будто не подозревая, что они прикованы к стульям.

Тишина и спокойствие в комнате испаряются, когда женщины с презрением смотрят друг на друга, а затем на мужчин перед ними.

Грифон наклоняется ко мне, чтобы прошептать: — Они не слышат нас там, пока мы не кричим. Если у тебя есть вопросы, сейчас самое время их задать.

Я смотрю на него, но он все еще стоит на месте, глядя в комнату. Теперь он ближе ко мне, его обычные два шага, на которые он отдаляется, сократились до полушага.

Я знаю, что он имеет в виду допрос или ситуацию с Шарпом, но мой мозг зациклен на собственных проблемах. — Почему ты ему не сказал?

Он поднимает на меня бровь. — Потому что ты просила меня не делать этого. Кроме того, он только что потерял кого-то, кто был очень важен для него, и не мыслит так рационально. Я не скажу ему, пока ты не будешь готова, и он... снова не будет ясно мыслить.

Я киваю, и Грифон опять придвигается немного ближе ко мне, теперь уже на волосок от того, чтобы коснуться меня. — Почему ты не солгала? Даже зная, что есть способы обойти это. Гейб сказал мне, что ты уже поняла это.

Чертов Гейб, он одновременно удивительный и полный нытик. — Ты сказал мне, что не выносишь лжецов. Я делаю все возможное, чтобы уважать это, даже когда это разрушает все нахрен. Почему Шарпа выгнали из совета? Почему сейчас?

Я понимаю, что мы просто по очереди выпытываем друг у друга ответ за ответом, но это первый шанс получить от него реальные ответы, не мешая правде о моем даре.

Глаза Грифона сузились на Норта, когда тот зачитал список преступлений, за которые задержаны женщины. В него входят измена, убийство и заговор с целью разрушения групп Связных, но обе женщины просто выглядят… самодовольными. Удовлетворенными, как будто их похвалили за хорошо выполненную работу.

Это тошнотворно.

— Мы знаем о связи Шарпа с Сопротивлением уже много лет. Белла, телекинетик, с которой ты имела дело, происходит из известной семьи Сопротивления. Шарп годами создавал здесь репутацию «спасшего» ее, как будто он нашел ее и депрограммировал от той ерунды, которой Сопротивление промывает мозги своим последователям, но все это было полным дерьмом. Мы знали об этом годами. Он был ответственен за смерти в общине, но он также был крысой, за которой мы следили, чтобы найти лагеря.

Я медленно киваю, и он ловит мою руку в свою – первое случайное прикосновение с его стороны. Я чувствую себя жалкой, когда мои щеки пылают от этого контакта, это же рукопожатие, ради всего святого, но его большой палец нежно проводит по моей руке, и я почти таю в луже.

Он знает, кто я, и все равно прикасается ко мне.

Это должно что-то значить, верно?

Грифон берет меня за руку, так что мое тело прижимается к его телу, а тыльная сторона его руки ложится на мою грудь, как будто он готов полностью закрыть меня, если что-то случится в этой комнате.

Я стараюсь не влюбиться в него полностью за этот крошечный момент привязанности, которую он проявляет ко мне.

— На прошлой неделе Шарп предпринял политический ход против Норта. Это касалось тебя и нашей группы Связных. Шарп был куском дерьма и думал, что сможет надавить на Норта в этом вопросе. Норт вел себя с ним дипломатично, но потом Уильяма убили, и дипломатия ушла в прошлое. Здесь все станет еще хуже, прежде чем станет лучше.

Я медленно киваю и стараюсь не выглядеть болезненной или одержимой, наблюдая за Нортом во время допроса. Обе женщины отказываются говорить, обмениваясь взглядами друг с другом, из-за которых они обе выглядят расстроенными. Интересно, как они себя чувствуют без Шарпа. Интересно, дошло ли до них, что они потеряли своего Центрального, или они в каком-то роде отрицают это.

Мне также интересно, были ли они сторонниками Сопротивления, или Шарп держал их в неведении на этот счет. Заслуживают ли они вечного заточения или казни за соучастие в его преступлениях?

Грифон снова заговорил, его голос стал ниже, чем прежде, как будто он опасается, что звук каким-то образом проникнет через стекло. — Сопротивление забрало тебя. Я не знаю, как и когда, но ты была у них. Вот откуда Карлин Медоуз знает тебя и знает, в чем заключается твой дар, это единственный ответ, который имеет смысл.