В тот момент, когда я начинаю преследовать его, готовая разорвать его на куски за то, что он просто отказался от спора, как будто я его подчиненная, Грифон встает на моем пути и протягивает ко мне руки. Это очень успокаивающее движение, и оно так на него не похоже, что я действительно останавливаюсь.

— Твои глаза, Оли. Сделай вдох, успокойся, если не можешь, то иди в дом, потому что я не могу позволить тебе выйти из себя и уничтожить мою команду только потому, что ты злишься на Норта.

Я останавливаюсь и снова оглядываюсь вокруг, вглядываясь в окружающую обстановку, теперь, когда не полностью сосредоточена на существах, и, конечно же, тактическая команда Грифона стоит вокруг и смотрит на меня, как будто я самый ужасающий, страшный монстр, который когда-либо существовал.

Для меня это бессмысленно.

Все, что я сделала, это защитила Норта от одной женщины, которая должна была знать лучше. Они все обучены убивать Сопротивление и защищать сообщество Одаренных, и собираются стоять там и осуждать меня за то, что я защищаю своих собственных Связных?

Грифон снова читает мои мысли, засранец. — Нет, они смотрят на тебя за то, что ты обнимаешь кошмарное существо, к которому их всех учили никогда не приближаться и не вставать на пути. Они все миллион раз учились никогда, никогда не прикасаться к кошмару Дрейвена, а ты просто лелеяла самого страшного чертова ублюдка, какой только есть у Норта. Вот что заставило их, блядь, дрожать в своих ботинках.

Я чувствую, как мои глаза наконец-то возвращаются в нормальное состояние, я бросаю на него взгляд и бормочу: — Убирайся из моей из головы. Кроме того, он был милым. Тебе, наверное, нужна новая тактическая группа, если они все так легко пугаются.

Киран, который подходит к нам обоим с едва заметным колебанием, останавливается перед Грифоном и поднимает бровь, глядя на меня. — Ты только что видела, как оно разорвало человека на части, теперь ты не можешь притворяться, что они послушные.

Я отмахиваюсь от него рукой. — Да, потому что Шарп угрожал Норту! Это не убийство, это вынос мусора.

Он медленно качает головой, и когда я ухожу от них, подзывая Брута к себе, я слышу, как Киран бормочет Грифону: — Ты влип по самые уши, она сожрет вас всех живьем, а я буду наслаждаться зрелищем.

Я решаю, что мне может понравиться заместитель Грифона, даже если он немного придурок.

Глава 18

Мне снова приходится отпрашиваться с работы, и хотя Глория абсолютно не против, я чувствую себя чертовски раздраженной из-за этого. Гейб быстро указывает на то, что все сообщество Одаренных уже знает, что произошло на лужайке перед печально известным поместьем Дрейвенов, и что Глория ни за что не захочет, чтобы я работала на нее, пока все еще чертовски зла из-за всего этого, но это только напоминает мне обо всех бесхребетных, слабых Одаренных высшего общества, которые смеют осуждать моих Связных.

Я пишу самую злобную работу по одаренным 101 из всех существующих и готовлюсь к тому, что Норт поставит мне за нее неудовлетворительную оценку.

Я также не могу найти в себе силы заботиться о нем, потому что он был таким козлом по отношению ко мне из-за своего существа. Не знаю, почему меня это так беспокоит, но у меня в груди щемит от того, как они все говорят о его существах.

Почему он позволяет им всем так говорить? Почему он позволяет существам одичать, почему они отбиваются от него и ранят его, когда у Нокса все натренировано до совершенства?

Все это не имеет для меня смысла, поэтому я в злобном настроении.

После обеда Гейб отправляется домой к маме, колеблясь, прежде чем поцеловать меня в щеку, потому что, как мне кажется, он немного опасается моего нрава. Атлас проводит утро со мной, но потом уходит в свою комнату, чтобы позвонить сестре по видеосвязи. И снова я понятия не имела, что у него есть старшая сестра, и когда я хмуро смотрю на него, он лишь усмехается.

— Не то чтобы я держал ее в секрете! Я просто забыл, что ты не в курсе событий в семьях Одаренных высшего уровня. Аурелия старше меня на пять лет, у нас один отец, но разные мамы. Она – Центральная из четверки Одаренных, и, чтобы ты была в курсе, я ненавижу троих из них.

Я поднимаю на него бровь, и он хмыкает. — Джерико приличный, но остальные трое – высокомерные, напыщенные засранцы, которые были бы полезнее для моей сестры, если бы исчезли навсегда. Это все, что я собираюсь сказать, иначе ты можешь осудить меня за то, что я их так ненавижу.

— Как будто я буду осуждать тебя за это. Черт, я помогу тебе убить их, если ты действительно этого хочешь, — говорю я, только наполовину шутя.

Ну, я не шучу насчет помощи ему вообще. Я полушутя предлагаю эту идею на рассмотрение нам обоим.