Грифон издал презрительный звук себе под нос и огрызается: — Они заслуживали гораздо более медленной смерти после всего, что сделали, но, по крайней мере, хоть раз не было выживших.

Киран издает не менее раздраженный звук, вмешиваясь в их маленькую тираду, и говорит: — Да, за исключением того, что мудак, ответственный за все это, сбежал. Он все еще на свободе и все еще одержим твоей маленькой убийственной Привязанной, Шор.

Затем все трое поворачиваются и смотрят на меня, где я медленно тащусь по коридору прочь от этого разговора, и я гримасничаю. — Послушайте, я все равно не смогла бы убить этого человека, так что пришлось оставить его в живых или умереть в попытке, и я знаю, что, например, довольна тем, как все обернулось.

Кайри подходит ко мне и немного неуверенно и осторожно обнимает меня, но ясно, что она больше беспокоится о том, чтобы не причинить мне боль, чем о том, чтобы прикоснуться к Заклинательнице душ. — Спасибо тебе. Маленький зверек у твоих ног спас меня, вместо того, чтобы остановить тебя от вскрытия, и я никогда не смогу отплатить тебе за это.

Я понятия не имею, что делать с чьей-то благодарностью.

Неловко.

Поэтому я отмахиваюсь, как профессионал. — Я знала, что в тех лагерях я в безопасности от определенных вещей, а ты — нет, и мне было несложно сделать выбор. Кроме того, кто не был немного порезан на кусочки и кубики в свободное время?

Никто из них даже не улыбнулся на мою неубедительную попытку пошутить, но, похоже, сегодня они все провалились. Я бросаю взгляд на Грифона и говорю: — Не хочу быть занозой в заднице, но мне нужно присесть.

Он тут же подхватывает меня на руки, а когда я пытаюсь протестовать, огрызается: — Ты и так долго шла. Дэвенпорт может на меня наехать за это; я с этим разберусь потом.

Кайри начинает гоготать позади нас, но Грифон игнорирует ее и направляется обратно в комнату, которая, как я теперь вижу, является офисом Норта. Я выскальзываю из объятий Грифона, когда мы входим в дверь, не желая вести себя неуместно рядом с незнакомыми мне людьми, хотя Грифон и протестует против этого.

Норт все еще сидит там, где мы его оставили, его парадная рубашка застегнута лишь наполовину, на его лице громовой взгляд, и он стоит перед двумя взрослыми мужчинами, которых я смутно узнаю по тому проклятому ужину, на котором мы присутствовали целую жизнь назад.

Как только мы входим в комнату, один из них оглядывается на меня и говорит: — Ну, теперь она здесь….

Норт прерывает его, с кислотой, сочащейся из его слов: — Попытайтесь обратиться к моей Связной прямо сейчас, Хэннити, и я не буду нести ответственность за то, что произойдет.

Я замираю, но Грифон просто скользит передо мной, закидывая руку за спину, чтобы прижать меня к своему телу, но явно ограждая меня от взглядов всех, кто мог бы что-то от меня хотеть.

Хэннити прочищает горло и тщательно подбирает слова. — Я просто пытаюсь сказать, что только один человек точно знает, что произошло. Если бы мы могли услышать это непосредственно от вашей Связной…

— Нет. Вы ничего не услышите от нее, как и остальные члены совета. Вы сидите здесь, потому что Грифон проверил вас. Если этот статус изменится, если он обнаружит хотя бы малейшее проявление обмана со стороны кого-либо из вас, с вами разберутся.

— И как ты собираешься этого добиться, Норт? Ты силен, но ты не бог.

Я должна просто забыть об этом, но чтобы они так его допрашивали? Мои узы не в восторге от этого. Грифон крепко обнимает меня, чувствуя, как мои узы берут верх, а мои глаза меняются. Я наклоняюсь в его объятиях настолько, чтобы Хэннити и Рокелл могли меня рассмотреть, и говорю: — Я. У него не будет шанса натравить на вас Августа и его существ, потому что я уложу вас на землю прежде, чем у них появится такая возможность.

Я наблюдаю, как двое взрослых, высшего уровня, одаренных мужчин сглатывают при виде моих пустых глаз. Восторженный взгляд Норта только еще больше притягивает меня к нему.

Это чертовски приятно; мои узы прихорашиваются у меня в груди

* * *

В тот момент, когда Хэннити и Рокелл, наконец, прекращают допрашивать Норта и оставляют нас, он хватает свой телефон и требует, чтобы Феликс пришел еще раз взглянуть на меня. Мне хочется протестовать, но я уже вспотела от очень резких болей в бедре, и это невозможно скрыть ни от одного из моих Связных. Грифон направляет меня в кресло, пока мы ждем моего единственного надежного друга-Целителя.

Феликс прибывает меньше чем через минуту, выглядит измотанным и совершенно поджарым, но сразу же приступает к моему исцелению. Когда наши глаза встречаются, в его взгляде явственно читается облегчение, от которого я съеживаюсь.

— Ты встретил мои узы, да?