Ему требуется секунда, чтобы опуститься на колени на кровати, по одной ноге по обе стороны от меня. Я безошибочно ощущаю жар его эрекции, когда он скользит по моей заднице, опускаясь вниз, чтобы провести по моей киске, пока не покроется влагой там. Я отталкиваюсь от него со вздохом, но он отодвигается от меня, полностью контролируя этот момент и не желая позволить мне что-либо взять прямо сейчас.

Даже удовольствие, которого так отчаянно жаждут и его и мои узы.

Поэтому я держу себя в руках, как хорошая маленькая Привязанная, и жду не очень терпеливо, пока он не решит сдаться. Боже, надеюсь, что он сдастся и трахнет меня, расположившуюся над другим моим Привязанным.

Спустя, кажется, целую вечность, Нокс скользит в мою киску, сперма Грифона немного вытекает из меня и стекает по ногам. Я хнычу от потери этого, мои узы бьются в моей груди, требуя еще, еще, всего. Отдать мне все это.

Его пальцы впиваются в мои бедра, и он держит меня так в течение минуты, насаженную на его внушительную длину, пока я не начинаю думать, что мне придется умолять его двигаться. Тогда, наконец, его бедра приступают к работе. Он жесток, в этом нет ничего от любовной Связи, но я стону, как распутница. Рука Грифона сжимается в моих волосах, его тело реагирует на мое. Слишком темно, чтобы он мог многое разглядеть, но звуков, которые мы издаем, достаточно, чтобы он был готов ко второму раунду.

Если бы я не боялась прервать Нокса и упустить этот момент, я бы потребовала, чтобы они оба трахали меня вместе, заполняли меня своими членами одновременно, пока я не буду готова лопнуть. Черт, я хочу чувствовать, как они оба двигаются внутри меня и подводят все ближе и ближе к забвению, пока я не превращусь в извивающееся месиво между их телами.

Я хочу больше.

Я чувствую, как Нокс сдвигается, в тот момент, когда его узы берут верх. Он наклоняется над моей спиной, обхватывает рукой мое горло и притягивает меня к своей груди, подальше от моего Привязанного, в явном акте обладания. Я ловлю выражение озабоченности на лице Грифона, когда мои глаза закрываются, моя киска сжимается вокруг члена Нокса, а его бедра продолжают входить в меня в жестоком темпе.

Его губы касаются моих.

Иногда я забываю, что он был первым из моих Связных, которого я когда-либо пробовала на вкус. Он был самым первым из них, кто поцеловал меня, насильно, но мои узы так же отчаянно тянулись к нему в тот день, как сейчас давят на мою кожу. Я хочу узы… Я хочу и его. Нокса и его узы. Я хочу их обоих, и меня убивает эта мысль. Что он сделал, чтобы заслужить такое желание с моей стороны?

Больше, чем мне хотелось бы признать.

Больше, чем признали бы большинство моих Привязанных, поскольку все, кроме, возможно, Норта, полностью смирились с его отношением. Но чем больше он мне говорит, тем больше мне кажется, что я могу заглянуть за занавес.

Пальцы на моем горле снова сжимаются, возвращая меня в момент и уводя от всех мыслей о моем темном и разбитом Связном. Я целую его в ответ с тем же пылом, с которым он целует меня, мой язык гладит его, когда я утверждаю его как одного из моих Привязанных, мужчину и бога, который живет внутри него. Даже если это прокладывает мне путь в ад, то, думаю, я уже на пути туда с улыбкой и охренительным оргазмом.

Одна из его рук скользит вниз к моему пульсирующему клитору, обводя его с той отработанной легкостью, которая приходит от того, что мы всю жизнь боготворили друг друга, ведь наши узы — две половинки одного целого. Он вернулся ко мне после целой жизни разлуки.

Мужчина отстраняется ровно настолько, чтобы я снова могла видеть его пустые глаза, его лицо по-прежнему как чистый лист, на котором написано, что Нокс сейчас вообще ничего не контролирует. Затем он выдыхает мне в губы: — Моя.

Я снова кончаю, пачкая и свои бедра, и его, из-за чего звуки, издаваемые нашими телами, когда мы двигаемся вместе, становятся непристойными. Он переваливается через край вслед за мной, издавая рев, который совсем не похож на человеческий, тот же потусторонний голос, что и у уз его брата.

Я задыхаюсь, когда мои узы обвиваются вокруг его уз, связывая нас вместе, и все кажется правильным.

Совершенство.

Пустота, о наличии которой я даже не подозревала, внутри меня снова соединяется, пока я не становлюсь цельной. Впервые за все время своего существования я могу нормально дышать, мои легкие работают на полную мощность после целой жизни, в течение которой я просто перебивалась.

Я смутно осознаю, что Грифон притягивает меня обратно в свои объятия, прижимает к своей груди, успокаивая дрожь, охватившую меня, своими большими, мозолистыми руками. Каждый дюйм моего тела сверхчувствителен, мои бедра сжимаются вместе, а киска пульсирует от отголосков Связи.

Теперь я могла бы умереть счастливой.