Нередко люди обладают раздвоением личности и могут быть разными в разном окружении, но это не то. Дрю не тот человек, которого играет, и не та маска, которую надевает. Он неуравновешенный, зловещий и мрачный. Он прячется у всех на виду, боясь того, что подумают о нем окружающие, если увидят монстра под красивой внешностью.

Слезы жгут веки, и я отворачиваюсь.

Дрю хмыкает.

— Не плачь.

С пугающей скоростью он набрасывается на меня, одной рукой обхватывая мое горло, мясистые пальцы крепко впиваются в кожу, предупреждая о том, что произойдет, если я не послушаюсь.

— Не плачь, потому что мне это очень, очень нравится. Мои прикосновения — это награда, и я показал тебе, насколько приятными могут быть ощущения. Маленькая выходка, которую ты там разыграла, не стоила моих прикосновений. Она ни хрена не стоило. Сейчас, к счастью, у меня благодушное настроение, так что я прощу твое отношение и поведение. Однако ты будешь очень внимательно слушать, пока я буду говорить, что будет дальше.

— Отпусти меня. Мне надоело терпеть твои издевательства. Я не такая, как все остальные в кампусе, которые превращаются в лужу от одного твоего присутствия, и я не боюсь пойти в полицию кампуса и рассказать им, что ты делаешь. — Произношу эти слова сквозь стиснутые зубы и тяжело дыша.

Эти слова — не более чем словесная угроза. Я не настолько глупа, чтобы думать, что полиция кампуса что-то предпримет против него. Они ничего не сделали с его другом Себастьяном или другими, которые вытворяли по всему кампусу все, что хотели. Им на все наплевать, особенно когда речь идет о деньгах.

Его хватка усиливается, и я стискиваю зубы, превозмогая боль. Зрение затуманивается, а легкие начинают гореть от недостатка кислорода. В голове завывают сирены. Мышцы конечностей немеют, и я слабею.

Неужели этот парень убьет меня? Может быть. У него подходящий для этого тип личности.

Темнота угрожает взять верх, и на полсекунды я начинаю сомневаться в его желании оставить меня себе. Я предполагала, что он не станет меня убивать, что не стою таких хлопот.

Прежде чем успеваю закончить мысль, давление на горле исчезает. Я прислоняюсь к полке и наполовину задыхаясь, наполовину кашляя, втягиваю драгоценный кислород обратно в свои опустошенные легкие.

Смотрю в темные глаза человека, который показал мне и удовольствие, и боль. Угрозу и доброту. Взгляд, полный желания, порочной одержимости, который отражается в них, заставляет меня замереть от страха. Его губ касается улыбка, и внезапная резкая перемена в его эмоциях заставляет меня скрутиться в спираль. Он тянется ко мне, и я вздрагиваю. Разумеется, ему все равно, и он продолжает делать то, что хочет, проводя пальцем по моей щеке, как будто не пытался задушить меня до смерти только что.

— Кажется, я понял, Бел. Что именно делает тебя такой привлекательной. Ты показала это лучше всех. Тебе наплевать на мое имя, на то, как я выгляжу и сколько у меня денег. Все эти поверхностные вещи не имеют для тебя значения. На самом деле, если бы мне пришлось угадывать, я бы сказал, что сейчас я тебе не очень нравлюсь, если вообще нравлюсь… и это нормально. Ты можешь нравиться мне достаточно сильно за нас обоих. — Мальчишеская улыбка, которой он одаривает меня — ужасная попытка разрядить обстановку. — Но позволь предупредить тебя, что есть причина, по которой многие избегают меня. Никакие поверхностные вещи не должны для тебя ничего значить, но мне нужно, чтобы ты пораскинула мозгами и не доводила меня до точки невозврата. Облегчи нам обоим задачу и будь хорошей девочкой, какой, я знаю, ты можешь быть.

— Я тебя не боюсь, — шиплю сквозь зубы. Это абсолютная ложь. Я не просто боюсь — я чертовски напугана, но ты ничего не можешь сделать, кроме как посмотреть страху в лицо. Ты владеешь им… или он завладеет тобой. Хуже всего, что я не могу сказать, чего боюсь больше — его или того, что он заставляет меня чувствовать.

— Вот почему я хочу только тебя и никого другого, цветочек. Разве ты не видишь, как мы идеально подходим друг другу?

— Нет, спасибо, — бормочу я и пытаюсь обогнуть его. Мое тело врезается в его огромную фигуру, когда он делает шаг вперед, преграждая мне путь. Его огромные ладони появляются из ниоткуда, обхватывают мои щеки, и он притягивает меня ближе. Наклонившись, он крепко прижимается своими полными губами к моим. Я уже целовалась с парнями раньше и знаю, каково это.

Это не поцелуй. Это гребаное требование. Форма собственничества, демонстрация доминирования. Его язык исследует мои губы, и я плотнее сжимаю их, не позволяя ему войти. Он исправляет это простым нажатием большими пальцам на мои мягкие щеки. По лицу растекается боль, и я инстинктивно открываю рот, чтобы остановить это. Его язык проникает в мой рот и переплетается с моим собственным. Его прикосновения, его поцелуи… Это обещание, предупреждение.