Хотелось закричать. Хотелось закричать, выколоть всем троим глаза и плюнуть каждому под ноги. Потому что они омерзительны и всегда такими были. А Эстелла просто этого не замечала, ведь ей на ухо постоянно шептал лживый голос падшего ангела.

О том, какая она красивая. О том, как долго он за ней наблюдал. О том, как часто о ней думал.

Ложь. В каждом чертовом слове была ложь.

Она собралась подняться и вылететь из зала, как вдруг, проходя мимо нее, Илай резко остановился, прижал демоницу к длинному столу прямо около Эстеллы и…

…поцеловал ее.

Эстелла в ужасе отшатнулась.

Илай приник к губам Аграт властным поцелуем. Эстел-ла видела, как заскользил его язык и столкнулся с языком демоницы. Услышала, как с его губ сорвался знакомый стон, словно он хотел сделать это долгое время. Аграт всхлипнула и обвила его талию стройными ногами, запуская руки в ониксовые волосы. Как всегда делала Эстелла.

Илай немного развернулся и приоткрыл изумрудные глаза. Посмотрел прямо на нее, продолжая поглощать Аграт так, как всегда делал это с Эстеллой. Он опустил руки на ягодицы девушки и так сильно прижал ее к себе, что та громко застонала.

Эстелла сорвалась с места и выбежала из зала, пытаясь скрыть стоящие в глазах слезы. За спиной послышался громкий смех Люцифера и хлесткие слова Илая:

– Смертные такие чувствительные.

Она бежала по коридорам, пытаясь отыскать лестницу, и сдерживала рвущиеся наружу всхлипы. Глаза заволокло пеленой, но она до сих пор видела, как губы Илая сталкиваются с губами другой, как он обнимает ее и удовлетворенно улыбается.

Как он предает Эстеллу. Снова.

Выставляет посмешищем. Снова.

Конгломерат, Боги Пустоты, Старый мир – все это настолько выбило ее из колеи, что предательство Илая стало последней каплей. Ее так трясло от обиды и злости, от гнева и боли, она так сильно хотела исчезнуть, просто бесследно испариться, что тело буквально разрывало на части.

Ненависть. Она впервые испытывала ненависть. К нему и к себе, потому что в очередной раз доверилась тому, кто ничего не знает о чувствах.

Эстелла вбежала в свою комнату, настежь распахнула окно и громко закричала.

Она кричала так яростно, что горло начало саднить. Сползла на пол, уткнулась лицом в колени и разревелась так, как не делала этого за всю свою жизнь. Страхи, обиды и чувство одиночества слились воедино. Эстелла запустила руки в волосы, затем со всей силы потянула, зажмурившись и закусив до крови губу.

Никому не нужна.

Она никому не нужна.

Спустя несколько часов, когда слезы окончательно высохли, а Эстелла постирала испачканные слюной церберов вещи и высушила их божественным пламенем, гнев все еще разъедал ее грудь. Она стояла посреди комнаты, сжимая кулаки и собираясь с духом.

Она должна прекратить это. Раз и навсегда.

Илай больше не посмеет причинить ей боль.

Эстелла распахнула дверь и отправилась в комнату командира.

= Нэш =

Рулан, Льерс

Что ж, закатывать вечеринки Драу умел.

Им пришлось остаться на вечерне-ночной пир, так как этого требовал… этикет? Нэш не знал, как правильнее назвать тот момент, когда вы вроде бы становитесь союзниками в великой войне, после чего должны отблагодарить друг друга. Поэтому благодарность Альянса заключалась в том, чтобы остаться на пире, который закатил для них новый союзник.

Нэш был в восторге. И от того, что им удалось привлечь на свою сторону Льерс, который, на секундочку, ранее заключил соглашение с Сенатом. И от того, каким сладким оказалось вино ведьм и ведьмаков.

И от того, как легко становилось на душе, когда в организм попадала капля алкоголя, – все страхи и переживания сразу же испарялись.

И от того, как хорошо выглядела Клэр, облаченная в экипировку Альянса. С этими кудрявыми волосами, легкой россыпью веснушек и изменившимся взглядом. Сидя за столом переговоров, она совсем не напоминала ему ту хрупкую девушку, что он повстречал в Велоре.

Он поднес бокал к губам и сделал долгий глоток. Клэр, разговаривающая на другом конце зала с Софи, перехватила его взгляд и нахмурилась. Он отсалютовал ей бокалом и отпил еще немного вина.

Ладно, много.

Пылающие расслабились и начали подходить к столу с различными яствами – грабя склады Сената, они не могли обеспечить себе настолько хорошую провизию. Чаще всего Альянс перебивался овощами, консервами и крупами. Мясо же они ели довольно редко. Но в Льерсе, видимо, такой проблемы не было.

По приказу Драу служанки выложили на стол и запеченную свинину, и жирную баранину. Нэш сразу же сказал повстанцам, чтобы не вели себя как животные. Но сейчас, гладя на Леону, которая, судя по всему, не ела мясо со вступления в Альянс, лишь тихо хмыкнул.

«Пусть радуются, пока есть возможность. Хоть еде, хоть выпивке».

Они могли лишиться этого в любой момент.