Но ведь они могли рассказать. Раскрыть правду намного раньше или хотя бы не вести себя так, будто Эстелла им не нужна.

– Вы ведь испугались? – поняла она вдруг. – Вы испугались пророчества Аркейна, поэтому отвернулись от меня?

Лукас и Ариадна стушевались. Она знала это и без слов.

– На нас со всех сторон оказывали давление. Мы поверили, что пророчество правдиво и когда-нибудь ты возненавидишь нас и… решишь убить, – глухо ответил Лукас, подтвердив ее давние догадки.

Эстелла тяжело вздохнула.

Она провела с ними совсем немного времени, но этот разговор до безумия вымотал ее. Хотелось завалиться в постель и проспать до следующего дня. После битвы у Разлома она так и не сомкнула век.

– Я не знаю, что говорить.

– Мы тебя понимаем…

– И не знаю, смогу ли вас простить. – Эстелла поочередно заглянула им в глаза. – Я с самого детства жила с мыслями о том, что не нужна вам. Что вы не любите меня. Что я какая-то… не такая.

Эстелла отвела взгляд и принялась рассматривать темно-зеленую ткань шатра.

– Мне правда было очень тяжело без вас и бабушки. Очень. Единственные, кто были рядом, – это Клэр и Фрэнк. Теперь я понимаю, что выбор сделали за вас…

– Но? – печально улыбнулась Ариадна.

– Но я не могу просто взять и смириться со всем, что вы сделали. Даже Алек… Это слишком много. Слишком тяжело. – Она покачала головой. – Я рада, что мы поговорили и прояснили все сейчас. Рада, что вы пришли сюда, ко мне, а не сбежали. Но мне нужно время. Не знаю, сколько именно. Мне просто… нужно время.

С ее плеч словно свалился огромный, тянущий на дно груз.

Эстелла впервые почувствовала такое освобождение. Она сделала так, как сказал Илай, – прислушалась к своему сердцу. И сейчас оно говорило, что Эстелла не готова к прощению. Возможно, когда-нибудь она снова сможет общаться с Ариадной и Лукасом, не думая о своей бездарности, не вспоминая кровь Алека на площади Оритела…

Однако сейчас этого разговора было достаточно.

И в их глазах она нашла понимание. Даже небольшой луч надежды.

– Спасибо, – прошептала Ариадна.

Эстелла кивнула, затем произнесла твердым голосом:

– Так или иначе, вы находитесь под надзором Мелании Церис. До тех пор, пока мы не отобьем столицу у Аркейна и не проведем суд над Сенатом. Королевство будет полностью перестроено. Скорее всего, трогать вас не будут, но отошлют жить куда-нибудь на границу: в Ситрис или Лорам. Альянс не собирается прослыть убийцами. Мы будем наказывать по справедливости.

«Если доживем».

– Как вы собираетесь остановить Аркейна? – поинтересовалась Ариадна.

Эстелла не изменилась в лице, хотя страх сковал конечности.

– Эта информация засекречена. Ей обладают только командиры Альянса.

Пока что этой информацией не обладает никто. Только Эстелла. Но сегодня вечером на военном совете она должна рассказать, что передала ей Камельера.

Больше говорить было не о чем. Эстелла уже собралась попрощаться, как вдруг поняла одну вещь, до которой не додумалась раньше.

– Подождите… Как вы можете говорить про кинжал? И про всю остальную информацию, которую утаивал Сенат?

Ответ Лукаса лишил ее дара речи:

– Дафна сняла с нас закон Вето.

– Что? – приподнявшись со стула, вскрикнула Эстелла. – Она была здесь?

– Во время битвы, когда мы были в Терре, – кивнула Ариадна. – Не знаю, какая ей от этого выгода. Она просто появилась в крепости и сняла печать закона. Конечно, это ей под силу. Теперь мы можем свободно говорить обо всем, что скрывали Захра и Сенат.

– И где она сейчас?

– Исчезла.

– Ничего нового, – вздохнула Эстелла и потерла лоб. – Старая дура.

В шатре послышались легкие смешки. Ариадна и Лукас давили улыбки, и это так ударило по Эстелле, что она на мгновение опешила. Они давно не смеялись. Не смеялись вместе с ней.

– Пожалуй, мне пора.

Эстелла двинулась к выходу, как вдруг Ариадна окликнула ее:

– Подожди минутку! – Она поднялась из-за стола и, подойдя к ней, начала снимать что-то с шеи. – Мы давно хотели подарить его, но… Если он тебе не нужен, мы поймем. Вот, посмотри.

Она протянула ей какой-то кулон.

Эстелла свела брови к переносице, рассматривая серебряное украшение, словно взрывчатку замедленного действия. Она осторожно приняла кулон и бросила на Ариадну вопросительный взгляд.

– Мне подарила его мама. Твоя бабушка.

Эстелла повертела в руках серебряное сердце. Украшение было потертым, с царапинами в нескольких местах, будто его носили долгие-долгие годы.

Вдруг палец наткнулся на небольшую защелку.

Открыв кулон, Эстелла затаила дыхание.

«Не думай, что люди черно-белые.

Иногда мир заставляет нас стоять на пересечении двух цветов.

Навечно с тобой, мой свет.

Рамона».