Присев на корточки, я поманила ее указательным пальцем. Ксимена подозрительно прищурилась, но опустила катану на пол и сделала несколько крохотных шагов ко мне навстречу.

Притянув ее к себе, я запустила пальцы под ткань легкого платья и начала ее щекотать.

– Мамочка! – взвизгнула она, громко засмеявшись. – Хватит! Мама, хватит!

Я скользила пальцами по ее мягкой коже, чувствуя, как в груди разрастается большой огненный шар. Ксимена хихикала и вырывалась из моих объятий, а ее смех напоминал мне звон колокольчиков. Я бы могла слушать его всю оставшуюся жизнь.

Улыбнувшись, я отстранилась и погладила ее по длинным волосам воронова цвета. Таким же, как у отца.

– В следующий раз я оставлю тебя без леденцов. Эта острая штука опасна, понимаешь? Больше не трогай ее.

– Но тебе папа разрешает, – надулась Ксимена, сложив руки на груди. – И дядя Феникс сказал, что раньше ты делала с ней какие-то… – Она задумчиво нахмурила брови, после чего произнесла: – Вы-кру-та-сы?

Гребаный Феникс.

– До таких выкрутасов тебе еще далеко, малыш.

– Но когда я вырасту, ты меня научишь? Пожа-а-алуйста!

Я поцеловала ее в лоб и пообещала:

– Научу всему, чего захочешь.

– А как понравиться мальчику? Научишь?

Мои глаза округлились. Так, кажется, мы немного торопимся. Хотя Феникс не переставал подкалывать Кая на эту тему, потому что, господи боже, наша дочь была без ума от их сына. И я говорила серьезно. В возрасте четырех лет эта девочка могла вскружить голову любому мальчику, кроме…

Вдруг в другом конце дома раздался стук входной двери.

Мое сердце учащенно забилось.

– Папочка!

Ксимена напрочь забыла обо мне и унеслась в коридор, как только услышала вой доберманов. Почувствовав волнение в груди, я поднялась и разгладила ткань шелкового платья.

Когда в дверях показался Кай на руках с Ксименой, тот разгорающийся шар в груди вспыхнул. Она хваталась за его шею и что-то быстро тараторила, а он слушал ее так внимательно, будто ничего другого вокруг не существовало. Ксимена махала руками, рассказывая о том, каким выкрутасам ее скоро научит мама, на что Кай громко засмеялся.

Она была полностью папиной девочкой.

Мой муж души в ней не чаял. Я никогда не видела, чтобы человек так ответственно, со всей вдумчивостью и глубокой любовью подходил к воспитанию ребенка. На время он отошел от дел правительства, чтобы полностью посвятить себя семье, но когда Ксимена подросла, мы научились совмещать работу и дом. Порой Кай уезжал в командировки, как две недели назад, но они никогда не затягивались надолго.

– Хорошо, принцесса, я куплю тебе машину.

– Большую?

– Самую большую, какую только смогу найти.

– Зеленую! – Ксимена хлопнула в ладоши. – Нет, золотую. Маркус любит золотой, а зеленый не любит. Папочка, а Маркус сегодня придет?

– Надеюсь, нет.

Я сдержала смешок.

Его ониксовые глаза встретились с моими.

– Добби! – крикнула Ксимена, напрочь позабыв о Маркусе и машине. Ее внимание переключалось за секунду. – Папа, отпусти меня к Добби!

Когда наша дочь убежала за перепуганными собаками, Кай медленно снял пальто. Затем, не отводя от меня взгляда, двинулся в мою сторону.

Дыхание перехватило. Сколько бы лет ни прошло, я всегда реагировала на него одинаково.

– Приве…

Он обхватил мои щеки и впился в губы яростным поцелуем.

Я тихо застонала, посмотрев из-под полуприкрытых век на дверь в коридор, после чего отдалась его умелым, до боли любимым рукам. Мои пальцы вцепились в ткань пиджака, и я прильнула к нему всем телом. Голова закружилась от запаха, по которому я так сильно скучала.

– Господи, я ждал этого две недели… – прохрипел Кай, скользя влажными губами по моим губам. – Это сущий ад – быть так далеко от тебя.

Я замурчала, как кошка.

– Мы разговаривали по телефону каждые два часа.

– Всё равно мало.

– И переписывались каждый час.

– Мало.

– Ты заставил меня кончить по видеосвязи.

Кай слегка отстранился и приподнял бровь.

– Один раз?

– Ладно, три.

– Всё равно мало.

Можно ли закричать на весь мир, что мой мужчина – самый лучший?

Он подарил мне огромный дом на берегу океана, где мы находились сейчас, проводя выходные. Он отдавал каждую свободную минуту мне и своей дочери, но никогда не забывал об обязанностях правителя. Он собственными руками воздвиг на площади, где мы одержали шесть лет назад победу, огромную скульптуру своей сестры – Лиры Алькастер. И он, вопреки словам Джонатана, стал лучшим мужем, братом и отцом, которым только мог стать.

Когда Кай снова приник к моим губам, входная дверь еще раз стукнула.

– Здравствуйте, гости дорогие! Не ждали? Малышка Ксимена, иди к дяде Джулиану, мы с тетей Рейвен купили тебе столько сладкой дряни, что слипнется не только…

– Джулиан, следи за языком!

– Понял, детка.

Мы с Каем переглянулись.

– Что они здесь делают?

– Не знаю.

– Мама, папа! У нас гости!