Рейвен, Астрид и Сиера обняли меня, а Роксания недовольно выглянула из-за торта.

– Я сейчас надену его кому-нибудь на голову!

***

Не существовало в мире человека, который не сомневался бы и не боялся. И это нормально, потому что мы – живые люди, умеющие чувствовать.

Но когда я шла по берегу океана к Каю, кое в чем я была уверена до глубины души.

Я сделала правильный выбор.

Хотя, наверное, его я сделала еще в нашу первую встречу и ни разу даже не подумала о том, что он – не мой человек. Кай Алькастер был моим, а я – его. В шестнадцать, двадцать, двадцать пять. Неважно, сколько нам лет: я всегда буду выбирать его.

Легкий ветерок развевал мои волосы и полы длинного платья. Ноги утопали в горячем песке, а солнце заливало ярким светом прилегающие к океану скалы. Сегодня было так жарко, как никогда прежде. Последнее время климат менялся в лучшую сторону, но я даже не ожидала, что сегодня будет такая приятная погода.

Мое сердце бешено стучало в груди. Но в этот раз не от волнения, а от поглощающей любви к человеку, стоящему напротив.

Глаза Кая остекленели, когда он увидел меня. Он прошелся взглядом по моему телу, остановился на обнаженном бедре, проглядывающем в разрезе развевающегося платья, и перешел на лицо. Мои щеки вспыхнули, когда он закусил уголок губ.

Я сразу же расшифровала этот взгляд.

Он обещал, что этой ночью меня хорошенько трахнут.

Кай выглядел просто невероятно в угольно-черном костюме и белоснежной рубашке. Он стоял, положив руки в карманы брюк и слегка склонив голову. Всё тот же парень, что чуть не столкнул меня с обрыва и повторял, как сильно я его раздражаю. Всё тот же мужчина, что много лет назад пообещал, что сделает меня своей.

И он сдержал свое слово.

Бросив взгляд на гостей, я растянула губы в широкой улыбке. Здесь собрались все, кто был нам дорог. Джулиан, Феникс и Зейден, конечно же, запихивали в рот тарталетки с икрой, а когда увидели своих дам, чуть не упали в обморок. Поймав мой взгляд, Каору Накамуро подмигнул мне и поднял бокал шампанского. Профессор Торренс громко засвистел, а Ван Дер Берг толкнула его в бок. Катерина и Сара прижимали к уголкам глаз носовые платочки, а Александр и Люциус в ужасе переглядывались, по всей видимости не зная, как успокоить своих ранимых жен. Другие профессора, участники КУШа, наши новые знакомые из Карателей и Альтинга – все были здесь.

Но тут мой взгляд нашел Крэйтона. Человека, которого я хотела увидеть больше всего.

Его синие глаза блеснули в свете солнца.

– Поздравляю, Черничка, – прошептал он, чтобы слышала только я.

Мой брат.

Моя кровь.

Мой родной человек, который разделил со мной каждую боль.

И мы, наконец, нашли свое счастье.

Остановившись напротив Кая, я медленно подняла на него взгляд.

– Ты точно реальна? – тихо прохрипел он, заставив мурашки пробежаться по моей коже. – Не могу поверить, что это происходит.

Я усмехнулась.

– Пару минут назад я была готова сбежать.

– Думаешь, я бы тебя не поймал?

Хитро улыбнувшись, я подняла ткань платья. Его губы растянулись в улыбке, когда он увидел мои военные ботинки. Кай подошел ближе, коснувшись своей грудью моей, и прошептал на ухо:

– Лучше не показывай мне слишком много кожи, дорогая, иначе я выгоню всех и возьму тебя прямо на этом песке.

Я закатила глаза.

– А минусы будут?

Так, стоя на берегу океана, который когда-то пытался забрать мою жизнь, я подарила эту жизнь другому человеку. Если бы можно было сравнить с чем-то нашу с Каем любовь, я бы сравнила ее со скульптурой. Понадобится уйма времени и сил, чтобы создать что-то прекрасное, а если опустишь руки – так и оставишь перед собой неотесанный кусок глины. Нам пришлось сражаться друг с другом, со всем миром, со своими демонами, чтобы превратить любовь в искусство.

И я знала, что каждый день моей жизни будет наполнен им.

– Я люблю тебя, Hafið minn, – прошептал он, надевая на мой палец кольцо.

– И я люблю тебя, Ísprinsinn.

Пять лет спустя

– Ксимена Алькастер! Опусти катану!

– Нет!

Тяжело выдохнув, я сжала пальцами переносицу.

– Я пожалуюсь папе, и он перестанет читать тебе сказки на ночь.

Ее огромные зеленые глаза распахнулись, после чего пухлые губки обиженно надулись. Ксимена топнула ногой, но сильнее сжала в ладонях катану.

Иисусе, этот ребенок был настоящим манипулятором – как и его мама. Это оружие весило в два раза больше нее, а она таскала его с собой даже в игровую комнату.

Когда Ксимена поняла, что выдавливание слез не подействует, она задрала к потолку нос и спросила таким тоном, словно я была ее подданной:

– Что мне за это будет?

Я говорила, что моя дочь – вся в мать?