Утром Ксивер вышла на улицу в одной тонкой майке и шортах.

Я всё еще сидел около дома.

– Крэй, их машина тут, а вещей… нет. – Она сжала худые предплечья. – Это шутка какая-то? У них же выходной, да?

– Бьорна тоже нет, – испуганно прошептала Рейвен.

И тогда я, пятнадцатилетний подросток, вышел на улицу с запиской в руках. Тогда я понял, что мое детство закончилось, а впереди – годы беспроглядной темноты. Я стоял там, совершенно потерянный и не понимающий, что делать дальше. Ведь родители не бросают своих детей просто так, верно?

И тогда из меня вырвались едкие, злобные, обиженные слова:

– Ненавижу их!

Когда я моргнул и открыл глаза, мы стояли с мамой и папой в той же комнате, где виделись последний раз. Втроем. Наверное, это был самый тяжелый и в то же время простой момент в моей жизни.

Потому что мне не было тяжело простить их.

Мне было тяжело жить с осознанием, насколько их жизнь была несправедливой.

– Мы любим тебя, малыш, – прошептала мама, погладив меня по волосам.

– А я люблю вас. И… прощаю.

Картинка снова изменилась. Мир закружился вокруг меня, и только тогда я понял, что отголоски первого испытания преследовали меня на втором. Всё казалось настолько правдоподобным, что я перестал различать, где реальность, а где – вымысел.

Я несколько раз моргнул, чтобы рассеять появившуюся перед глазами пелену. На моей щеке всё еще чувствовалась дорожка из слез.

– О, вижу, ты пришел в себя.

Услышав этот голос, я на мгновение опешил.

– Рокси?

Она подошла и грубо похлопала меня по щеке. Я зашипел сквозь зубы, когда острая боль прошлась по челюсти, будто меня избивали всю ночь. Хотя, скорее, мне только следовало через это пройти.

Потому что второе испытание называлось «Испытанием тела», и я всей душой надеялся, что оно будет не таким мучительным, как первое.

Рокси надула губы.

– Так не хочется портить твое красивое личико. – Перед глазами всё расплывалось, но мое сердце подскочило к горлу, когда я различил ее пронзительные карие глаза. Я так по ним скучал. – Что только не сделаешь ради эволюции. Кстати, как тебе наше свидание? Думаешь, я перестаралась?

Я сфокусировал зрение и неторопливо огляделся.

– Довольно… необычно, – вырвался из меня хрип, сменившийся кашлем.

Мы находились в темном подвале, который тускло подсвечивался единственной лампочкой. Мои руки сковывали цепи, что тянулись к потолку помещения. Грудь была обнажена, а из одежды я ощущал лишь влажные джинсы. По телу катились капли воды, поэтому я сделал вывод, что она облила меня, чтобы привести в чувство.

– Я подумала, нам не помешает разнообразие в отношениях. Хм, с чего бы начать… – пробормотала Рокси, подойдя к металлическому столу. – Может, с огня? Или пустить твою кровь? Даже не знаю, что веселее…

Она взяла в руки горелку и железный прут с круглым наконечником. Я сжал челюсти, встряхнув головой. Всё это – иллюзия. Возможно, симулятор подумал, что мне будет тяжелее переживать пытки от рук любимого человека, но это было далеко не так.

От рук Роксании я мог принять даже смерть.

Остановившись напротив меня, она придвинулась ближе и прошептала мне на ухо:

– Я и раньше любила причинять тебе боль.

Раскаленный металл прижался к голой груди.

Из меня вырвался беззвучный крик. Запах жженой плоти ударил в ноздри, отчего к горлу подступила тошнота. На ряду с телесной болью в мысли проникли воспоминания о том, что происходило во время опытов.

Они хотели, чтобы я вспомнил, в чем виновата Роксания. Хотели, чтобы я возненавидел ее.

Но я лишь усмехнулся и посмотрел ей в глаза.

– Этого недостаточно, чтобы разлюбить тебя.

– Да? – Она сладко улыбнулась. Такая безжизненная. – А так?

Я тихо зарычал, когда металл сильнее прижался к груди и начал двигаться по коже. Роксания вдавливала его всё глубже и глубже, отчего по телу катились капли крови, перемешанные с потом.

Она выжигала одно слово.

Н И Ч Т О Ж Е Н

– Этого… тоже… недостаточно.

Мой голос хрипел и подрагивал, а голова шла кругом. Сырой воздух проникал до самых костей, заставляя тело трястись так, как никогда прежде. Но я лишь стискивал зубы и наслаждался тем, что мог видеть Роксанию хотя бы так.

Взглянув на нее сквозь упавшие на глаза волосы, я кивнул на стол.

– Что дальше? – Мой язык заплетался.

Дальше последовали ножи, плети, кинжалы. Она издевалась, резала меня, превращая мое тело в сплошную разорванную плоть, залитую кровью. Меня пытал самый любимый человек, а я принимал это как дар свыше. Потому что мог выдержать что угодно, если рядом была она.

Мне показалось, что в какой-то момент Роксания погладила меня по щеке.

И я знал – знал, что справился.

Далее последовало грубое пробуждение.