Вспоминая лица родителей, я не чувствовала той боли, что поглощала меня изо дня в день после их смерти. Да, она до сих отдавалась отголосками глубоко внутри, пульсировала и сочилась кровью, но рана начала медленно затягиваться.

Меня окружали люди, которые любили меня и принимали такой, какая я есть. Они поили меня лекарством с ложечки, стояли на холоде, сложив руки в знак поддержки, и писали миллион сообщений в чат с вопросами о моем самочувствии.

Я была не одна. И это – самое главное.

Отложив лекарство, Кай поднялся со стула и подошел к окну. Его плечи были напряжены. Доберманы тихо заскулили у меня под боком, когда почувствовали, что он находится не в самом лучшем настроении.

– Так ты обижаешься на меня? – тихо спросила я, состроив щенячьи глазки. Только вот он не смотрел в мою сторону, поэтому план по успокоению Кая Алькастера провалился.

Когда послышался глубокий вдох, я поморщилась и приготовилась ко взрыву.

– Нет, блядь, я не обижаюсь, просто моя девушка упала в обморок прямо перед моими ногами, потому что не послушалась и поплелась на конференцию. – Запустив пальцы в волосы, он дернул за пряди и тихо прорычал: – Я не обижаюсь, что она чуть не довела меня до инфаркта, потому что не приходила в себя несколько часов. И нет, я не обижаюсь, что за день до этого она приставила к своей голове пушку и добровольно отдалась Марлоу, чтобы спасти город!

Спрыгнув с кровати, я пошатнулась и рявкнула:

– А ты чем лучше, а? Мне напомнить, что за те несколько недель, что ты провел в Альтинге, тебя могли убить раз двадцать?

Резко развернувшись, Кай указал на кровать. Доберманы навострили уши.

– Ложись.

– Отвечай!

– Ложись, Ксивер. Ты плохо себя чувствуешь.

Я сложила руки на груди и фыркнула:

– Нет, дорогой, я чувствую себя прекрасно. Поэтому повторюсь: я не хотела оставлять тебя одного на растерзание кучке чокнутых идиотов. Можешь хоть привязать меня к кровати, но я всегда буду идти за тобой. Рядом с тобой. Как угодно.

Мы прожигали друг друга взглядами до тех пор, пока за панорамным окном не раздался раскат грома. Доберманы громко залаяли. Молния ударила в центр города, заставив меня вздрогнуть от неожиданности.

Устало проведя ладонью по лицу, Кай опустил взгляд на мои голые ноги.

– Хоть бы штаны надела.

На моих губах появилась усмешка, и я покружилась вокруг себя, демонстрируя его же футболку, которая доставала мне до середины бедер. Она была идеально чистой и пахла глиной с нотками дыма. Он занимался в ней скульптурами.

– Нравится?

Кай стрельнул в меня грозным взглядом.

– Не заговаривай мне зубы. На кровать сейчас же.

– О, так бы сразу. И это ты заговариваешь мне зубы, мистер-горячее-молоко.

Клянусь, мне до чертиков нравилось выводить его из себя. И та улыбка, что промелькнула сейчас на его губах, стоила всего мира.

Как только я залезла под одеяло, собаки свернулись клубочком в моих ногах. Кай окинул меня ласковым и немного тоскующим взглядом, подойдя ближе к кровати.

– Прости, что сорвался, – пробормотал он. – Просто слишком боюсь потерять тебя.

Что-то внутри, за грудной клеткой, защемило так сильно, что стало больно дышать.

Я потянулась и сжала его галстук, после чего заставила Кая присесть рядом. Он положил голову на мое плечо, притянув к себе за талию, а я начала мягко поглаживать его волосы, пока сердце в груди расширялось от чувств к этому человеку. Сложному, иногда холодному и грубому, но самому прекрасному человеку.

– Ты не потеряешь меня, Кай, – прошептала я ему на ухо и прижалась щекой к его щеке. – Я не твой родной отец. Не твоя родная мать. Не Лира. Я не уйду по собственному желанию, а если кто-то захочет нас разлучить, он столкнется с гневом Зальцри.

– Алькастер.

Я закатила глаза. И всегда ему нужно было что-то вставить.

– Ладно, с гневом Кая Алькастера.

– Нет. – Подняв голову, он пристально посмотрел на меня и произнес те слова, от которых земля ушла из-под моих ног: – Ксивер Алькастер.

– Ч-что?

Я почувствовала, как краска отливает от лица, а ладони мелко подрагивают. Кай осторожно сжал их, после чего поднес к губам и начал одаривать поцелуями каждую побитую костяшку.

– Иди за мной. Я кое-что тебе покажу.

На ватных ногах я поднялась с кровати, и он тут же подхватил меня на руки, будто я не могла самостоятельно пройти несколько метров.

Глубоко внутри я понимала, о чем он говорит, но… Вдруг мне послышалось? Или, может, его слова имели какой-то другой смысл? Черт, я была на грани второго обморока только потому, что он добавил свою фамилию к моему имени.

Кай прошел нашу общую спальню, затем вышел в прилегающее к ней помещение. Раньше это был небольшой офис, который стал его кабинетом, где он часто вел переговоры. Я никогда туда не заходила, желая оставить ему личное пространство.

Мой взгляд сразу же остановился на чем-то, что стояло в углу, прикрытое бежевой тканью. Точнее, этого было много. Какие-то большие фигуры, напоминающие…

Не может быть.