Остановившись на парковке, я слез с мотоцикла и поморщился от боли в боку. Когда позади послышались гневные шаги, развернулся и перехватил направленный в лицо кулак.

Я приподнял бровь.

– Ты не дружелюбен.

– Я собственными руками вырою для тебя могилу, Бишоп, – тихо произнес Малакай, но его глаза горели адским пламенем. – Когда-нибудь твои игры закончатся тем, что ты окажешься не на больничной койке, а под землей. И там я тебе компанию составлять не собираюсь.

– Люблю одиночество. Что может быть лучше сырой земли, сигареты и запаха разлагающейся плоти?

Вырвав кулак из моей хватки, Малакай резко провел ладонью по взлохмаченным прядям и прикусил колечко в нижней губе.

– Ты, блядь, ненормальный.

– Не забывай, что в тебе течет та же кровь.

Ладно, на самом деле, мы не были кровными братьями. Малакая усыновили мои отец и мать, когда мне было семь. Несмотря на это, я считал его родным. Словно в матрице произошел сбой, и мы на самом деле родились от одних и тех же родителей.

Даже внешне мы были похожи. Некоторые путали нас из-за угольных волос и резких черт лица, только если у Малакая были голубые глаза, то я страдал гетерохромией.

Прямо как отец.

Именно поэтому скрывал это, надевая на голубой глаз линзу. Так я не видел в каждом отражении его.

Лишь в один-единственный день я забыл об этом, но моя оплошность, скорее всего, сыграла мне только на руку. Она никогда не найдет меня. Я старался не вспоминать тот день и карамельный вкус на губах, но она опять, блядь, проникла в мои мысли.

Нет.

– Иди к Тристе, – раздраженно вздохнул Малакай. – Она тебя подлатает.

– Не обижайся.

– Не иди к Тристе. Иди нахуй.

Я сжал губы, сдерживая смешок, но тут же поморщился, когда рана в боку отозвалась тупой болью.

В мире существовало только три человека, с которыми я мог позволить себе такую роскошь, как смех. Мой брат, Татум и Эзра. Остальные смотрели на меня со страхом во взгляде, даже если мне было всего двадцать два, а им под сорок. Все знали, как легко получить от меня пулю в лоб и нож под ребра.

Посетители клуба заинтересованно смотрели на меня, пока я двигался ко входу. Когда в их глазах отразилось осознание, часть девушек схватилась за свои короткие майки, опуская ворот ниже, отчего я буквально видел их соски.

Жаль, но одними сосками меня в постель не затащить.

В выходные в клубе «Чистилище Данте» собирались все сливки Таннери-Хиллс. И когда я говорил сливки, то не имел в виду богатеньких детишек с элитной части города, которые слетались сюда, как пчелы на мед.

Тот мужчина у барной стойки отсидел за убийство родной жены, которая заказала его смерть у киллера, оказавшегося ее любовником. Достойно семейной драмы, не правда ли?

Та девушка, танцующая в одном белье на сцене, перешла к нам из криминальной группировки, которая промышляла в южной Англии. Говорят, она ограбила центральный банк, а потом сбежала из-под надзора.

Та компания ребят на втором этаже два раза взламывала систему безопасности городского совета, а четыре девушки на диване ждали своих заказчиков, готовясь к веселой ночи.

Здесь царило полное беззаконие.

Я любил это.

– Привет, Би! – воскликнула из-за барной стойки Стелла, пытаясь перекричать оглушительную музыку. – Тебя уже около часа ищет Адриан! Он в своем кабинете!

Пусть отец подождет. Ему полезно не получать то, что он хочет, по щелчку пальцев.

Когда я зашел за стойку, Стелла встала на носочки и собралась поцеловать меня, но я опустил ей на плечо тяжелую ладонь. Это прикосновение было истолковано не так, как предполагалось: ее дыхание перехватило, а глаза остекленели.

Конечно, она знала, что я никого не целую, однако это никогда не мешало им пробовать изменить меня.

Наивно.

Наклонившись, я прошептал ей на ухо:

– Что я говорил тебе последний раз, Стелла?

Она облизнула нижнюю губу.

– Что ты хочешь трахнуть меня?

– Кажется, всё было наоборот. – Из меня вырвался смешок, и я сильнее сжал ее плечо, заставив поморщиться. – Не стоит пытаться. Я не сплю с одной девушкой дважды, как бы сильно тебе этого ни хотелось.

– Но Би…

– Бишоп, – угрожающе прошептал я, чувствуя, как в груди закипает ярость. Би меня звали только близкие люди. – И если ты еще хоть раз начнешь драку с Татум, я позабочусь о том, чтобы тебя отчислили из академии.