Гуччо вскочил на ноги, когда мы застали его за поеданием бутерброда за островком. Широко раскрыв глаза, он наблюдал, как я обыскиваю шкафы над микроволновкой, где мама хранила свои тетрадки. Я достаточно хорошо знала своего папу, чтобы понять, что он не избавился от ее вещей. Он любил ее тревожно и угнетающе.

Вернувшись с пустыми руками, я повернулась к своему кузену, которому было всего семь, когда я видела его в последний раз.

— Рецептурные тетрадки моей мамы? Где они?

Он нахмурился.

— Он будет недоволен, если ты возьмешь...

— Где. Они? — в голосе Кристиана слышалось нетерпение.

Гуччо сглотнул, потом выдохнул.

— В гостевой комнате, наверху.

Затем он откинулся на спинку стула, побежденный.

Спустя десять минут мы уже несли пыльные коробки с рецептурными тетрадками к машине, стоявшей у тротуара. Я смотрела в окно по пути к взлетной полосе, момент в гостиной растянулся между нами, как клей; грязный, и который трудно удалить.

Очевидно, после столь долгого периода безбрачия я не могла понять, как сбалансировать действие и чувства. Это была обычная сексуальная привязанность, как мне показалось, что-то вроде стокгольмского синдрома. Было только одно реальное решение этой проблемы: мне нужно перестать спать с ним.

Все. Просто. Проблема решена.

Но следовало бы знать, что в Кристиане Аллистере нет ничего простого.

Мы не собирались лететь домой так скоро, но после того, как мой кавалер случайно признался, что пристрелил одного из моих родственников, я решила, что будет лучше, если мы пропустим прием.

Я чувствовала себя так, словно с моих плеч свалился тяжелый груз от того, что я стояла перед папой после всех этих лет, и знала, что у меня никогда не хватило бы мужества сделать это, если бы Кристиан не был рядом.

Он откинулся на спинку дивана, а я села в кресло напротив него. Последний час он держался отстраненно, но сейчас ничто в нем не вызывало равнодушия.

Его пристальный взгляд лизал мою кожу, как огонь, следуя вверх по моему голому бедру, выставленному через разрез в моем платье. Я старалась не обращать на это внимания, но мое тело все еще отвечало. Мое дыхание замедлилось.

Грудь напряглась.

Как только мы оказались в воздухе, я почувствовала его грубые слова у себя между ног.

— Подойди сюда.

По моему телу пробежал румянец.

Я отрицательно покачала головой.

Меня возбуждало то, как он смотрел на меня. Не было ни малейшего шанса, что я буду стоять на своем, если он прикоснется ко мне.

— Девушки не говорят мне нет, malyshka.

(прим.пер: Малышка) — его голос был мрачным и ленивым. — Они всегда делали то, что я им говорил. Все, что я могу придумать. И все же ничто из этого никогда не приносило такого удовлетворения, как находиться внутри тебя.

Волна ревности вспыхнула в моей груди, но некоторые другие запутанные части моего тела становились все горячее с каждым глупым словом из его уст. Мне уже хотелось сдаться, а мы летели всего пять минут. Была одна вещь, которую, как я знала установит границу и удержит ее.

Я с вызовом подняла бровь.

— Сними рубашку.

Его взгляд сузился в уголках, удерживая мой. Его челюсть задёргалась в раздумье, и то, что он сказал дальше, заставило мое сердце замереть.

— Сними ее сама.

Искушение тянуло меня.

Я боролась с этим импульсом целых три секунды, потому что кого я обманывала?

Эта битва закончилась еще до того, как началась.

Встав на ноги, я сократила расстояние между нами. Устроившись между его ног, я посмотрела на него сверху вниз, но не почувствовала, что у меня имеется преимущество.

— Спасибо, что полетел со мной сегодня.

Его руки скользнули вверх по моим бедрам, притягивая меня ближе, чтобы оседлать его. При этом контакте у меня вырвался вздох одобрения.

Прижавшись лицом к моей шее, он сказал:

— Ты можешь отблагодарить меня, позволив трахнуть тебя по-миссионерски.

Ох, Боже.

— Это ведь твоя любимая поза, malyshka? (прим.пер: Малышка)

Он укусил меня за ухо, и я застонала. Его губы скользнули вниз по моему горлу.

— Ты, наверное, хочешь, чтобы я целовал тебя, пока трахаю.

Да.

Он схватил мою руку и прижал ее к своей эрекции. Моя кровь горела, когда он поцеловал меня в шею, и я потерлась о его длину через брюки.

— Сними платье.

Мое платье расстегнулось и опустилось до талии, прежде чем я поняла, что он сделал. Отстранившись, я уставилась на него.

— Ты отвлекал меня.

Он усмехнулся. И это был такой глубокий, сексуальный звук, что я даже не могла сдержать гнев.

— Прекрасно. — он провел рукой по подбородку и положил руки на спинку дивана. — Займись этим, Джианна.