Пять пакетов с покупками свисали с моей руки, когда я поправила на голове широкополую шляпу и прошла через вестибюль, стуча каблуками по современному полу. Сегодняшний день я провела с Валентиной, скупая последние новинки, пополняя свой гардероб к осени. Я еще не рассказала ей о Кристиане и о том, что у меня был грубый, незащищенный секс с ним в его машине, и не собиралась. Она сделает что-нибудь из того, чего не было.

Двери начали закрываться, но в последнюю минуту кто-то протянул руку и придержал их. Кристиан вошел в лифт.

Его взгляд поднялся и погладил мой.

Я напряглась и отодвинулась в сторону, предоставляя ему гораздо больше места, чем было необходимо. Его тяжелое присутствие растянулось примерно на метр, и в эти дни я изо всех сил старалась держаться от него подальше. Это было похоже на вихрь грязных мыслей и бешено колотящихся сердец. Не говоря уже о том, что он был таким сексуальным и раздражающим, чем ближе я к нему подходила, тем сильнее становилось желание впиться зубами в мышцы на его руке.

Мы оба уставились на двери, когда они закрылись, мое желание было тяжелым в воздухе, чтобы кто-нибудь наступил. Никто.

Как я уже сказала, квартирные Боги ненавидели меня.

— Я не кусаюсь, — сказал он раздраженно.

— Лжец.

Его взгляд метнулся ко мне, а затем медленная улыбка тронула уголки его рта. Это была та самая улыбка, которую видели на губах плохого парня после похищения девушки. Тепло хлынуло под мою кожу; покалывающий, задыхающийся жар распространился до самых пальцев ног.

— Прекрасно. Я не кусаю девушек в лифтах.

— Все, что заставляет тебя чувствовать себя хорошо, офицер.

Он был одет в кофту с длинными рукавами и спортивные штаны, и легкий блеск пота на его коже дал понять, что он только что вышел из спортзала. Он ходил туда каждый день — даже в Воскресный день. Это было богохульство.

Стоя чуть позади него, я воспользовалась открывшимся видом. Я готова была поклясться, что этот мужчина состоял из одних широких плеч и гладких мышц, четко очерченных линий, которые виднелись сквозь кофту. Полоска белой ткани от Calvin Klein, видневшаяся над поясом его штанов, была достаточной, чтобы отправить мои мысли прямо в канаву.

Я сглотнула.

— Солнце еще не взошло, приятель.

— Я ждал, что ты подашь жалобу. Дело в том, что я получаю больше испорченности ночью, если тренируюсь днем. Не хочу разочаровывать хорошеньких девушек Кристиана.

Мысль о том, что он спит с другими девушками, заставила меня сжаться. И я не могла сдержать приступ раздражения всякий раз, когда Валентина упоминала имя Александры. Ее лицо раздражало меня, и одна мысль о том, что ее ногти с французским маникюром где-то рядом с Кристианом, заставляла мой желудок гореть. Господи, может, у меня язва. Я напомнила себе, что необходимо записаться на прием к врачу.

— Я все равно еще не видел, чтобы ты ходила в спортзал, — заметил он.

— Это потому, что я бегаю только тогда, когда кто-то преследует меня. — двери открылись, и я вышла, ударив его одним из своих пакетов. — Просто держись подальше от бассейна, и все останется цивилизованным. Понял?

— Конечно, — сухо ответил он. — Не посмел бы испортить тебе день, когда ты валяешься в шезлонге со своим мальчиком по вызову.

— Осторожнее, Кристиан. — я надула губы. — Продолжай говорить мне приятные вещи, и я могу подумать, что нравлюсь тебе.

🖤 🖤 🖤

— Dormiste con ella, tú cerdo! (прим.пер: Ты спал с ней, свинья!)

Шлепок.

Чад блокировал еще одну пощечину, схватив жену за запястье.

— Fue un accidente, querida! (прим.пер: Это был несчастный случай, дорогая!)

Я усмехнулась.

— Несчастный случай? Tu polla no se deslizó dentro de ella, idiota! (прим.пер: Твой член вошёл в неё, идиот!)

Хлоя шлепнула его свободной рукой.

Я подпрыгнула от громкого раската грома, который, казалось, сотряс жилой дом. Положив иголку с ниткой на пол гостиной, где я сидела, я встала и подошла к окну. Небо было темным, хотя отблески городских огней падали на грозные тучи.

Хлоя и Чад теперь срывали друг с друга одежду, исповедуя свою бессмертную любовь друг к другу.

Я переключила канал.

Слова метеоролога были продублированы по-испански, но мне даже не нужно было пытаться расшифровать то, что он говорил, потому что красное облако на его радаре, поглощавшее Манхэттен, было достаточно ясным.

Я стояла перед телевизором в огромной футболке и кружевных шортиках, и меня охватила холодная тревога. Я не была поклонницей штормов; они были непредсказуемыми и разрушительными. Заставляли меня чувствовать себя маленькой и слабой, как ребенка.

Я нерешительно села обратно и взяла платье, которое подшивала. По небу прогремел гром, и я уколола палец иглой. С досадой я уронила вещи. Глубоко вздохнула.

Это был всего лишь небольшой шторм. Ничего страшного.