— Я не участвую, я просто наблюдаю. Все средства информации являются ценными для дела.

— Хорошо. — я откинулся на спинку кресла, оперся локтем о подлокотник и провел большим пальцем по нижней губе. — Скажи мне, что ты думаешь об этих отношениях, и я скажу тебе правда это это или ложь.

На ее лице промелькнуло сомнение, но она глубоко вздохнула и нырнула прямо в это.

— Ты спишь с одной и той же девушкой только три раза.

— Верно.

— Почему?

Целый список причин, но была только одна причина, заставившая меня сделать что-нибудь.

— Это кажется правильным.

Четыре раза предполагалось, что отношения могут куда-то двинуться. Четыре раза ощущалось, как неаккуратное дело, в котором смешались чувства и вопросы. Четыре раза раздражало меня.

Она приняла мой ответ и продолжила свои исследования.

— Некоторые движения, не наносящие ущерба твоему общего графику, такие как поправка одежды, возможно, расчесывание волос или бег в тренажерном зале, ты делаешь в какой-то цифре три.

— До некоторой степени.

— Что будет, когда ты остановишься на двух раз?

Я выдержал ее взгляд.

Тук... тук.

Затаив дыхание, она ожидала следующего удара, который никогда не раздастся.

— Ты зациклен на три?

— Нет.

Да.

— Считаешь ли ты, что у тебя ОКР? (прим. пер: Обсессивно-компульсивное расстройство — при ОКР у больного непроизвольно появляются навязчивые, мешающие или пугающие мысли)

— Мягко говоря, я сам себе поставил диагноз, — ответил я, глядя на часы.

Мой телефон завибрировал в кармане, и нетерпение закралось под кожу. Сегодня вечером мне надо было кое-что сделать. Меня временно отстранили от работы в бюро, но я взял больше работы по внешним источникам, насколько это было возможно, потому что если я не буду занят, то боюсь сгореть в огне собственного гребаного гнева.

Я выбрался из ада, увидел его, попробовал на вкус, ощутил, и единственное, что помогло мне пройти через это, были мечты о мести и обо всем, что у меня будет на другой стороне. Я планировал свое будущее, начиная от типа девушки, на которой женюсь, и заканчивая видом дерева в моей квартире. Нигде в этих мечтах я не планировал встретить Джианну Марино.

Я должен был бы чувствовать облегчение, что она вышла замуж и снова вне моей досягаемости, но, черт.... иногда казалось невозможным забыть ее.

— Что насчет симптомов загрязнения? — добавила она, отводя взгляд, будто в моем досье было что-то важное, что она только что заметила.

— Опять сплетни, Саша?

Не удивительно. Когда кто-то встречался со мной, он не забывал меня. Во всяком случае, за исключением одной девушки. Мое лицо было проклятием, когда я был ребенком, но теперь я пользовался этим. Запугивал, манипулировал, получал все, что захочу. Силу. Информацию. Девушек. Ирония в том, что единственное, чего я сейчас хотел, я, блядь, не мог иметь.

Она подняла глаза, злясь на себя.

— Ты не целуешься в губы.

— Верно.

— Почему нет?

— Это грязно и ненужно.

В ее глазах вспыхнул конфликт. Она уже проникла в мою психику глубже, чем следовало бы при такой оценке. Ее интересовало простое любопытство, причина, по которой каждый решил стать психологом — вскрыть человеческий разум, как яйцо, чтобы увидеть, что заставляет нас тикать. Чего она не знала, так это того, что я не тикал. Я сотворил эти чертовы часы.

— У тебя, кажется, нет такого мнения относительно... других частей женской анатомии.

Я рассмеялся.

У меня не было бы проблем с любой частью анатомии определенной девушки. Честно говоря, я бы позволил ей плюнуть мне в рот.

— Так, а если ты хочешь...

— Съесть киску?

Она покраснела.

— Это вышло за рамки того, что должно было быть, — пробормотала она, возясь с ручкой.

— Ты все это записываешь, Саша? — я поправил манжету.

— Почему никаких поцелуев? — ее неловкие движения замерли, любопытство не хотело отпускать ее.

Она думала, что нашла что-то, часть головоломки сотворившую меня. По правде говоря, она, вероятно, была близка к этому. Если она потянет за эту нить достаточно сильно, то сможет освободить другую.

— Помада, — сказал я. — Ненавижу ее.

В частности, красную.

Пятно в форме сердца на моей щеке. Красный отпечаток, оставленный на краю грязного стакана или зажженной сигареты, лежащей на потрескавшемся асфальте. Скручивание маленького черного контейнера. Я чертовски ненавидел все это.

— Значит, причина не связана с мыслями о загрязнении? — она толкнула.

— Нет.