Ох, многое. Хотя теперь мне дали зеленый свет на мои вопросы, все они ускользнули от меня. Было трудно думать, когда он был на мне, его рот так близко к моему. Если он хотел покопаться в моей крошечной сексуальной истории, он должен был быть таким же прозрачным.

— Сколько девушек у тебя было?

— Понятия не имею, но могу сказать тебе, скольких я попробовал на вкус.

— И скольких?

— Четырёх.

Ой, это число намного меньше, чем я предполагала. Но все равно на три больше, чем хотелось бы думать. Я закусила губу, удивляясь, почему он не делает этого часто.

— Тебе это не нравится?

Улыбка коснулась его губ, когда он поцеловал впадинку за моим ухом.

— Мне просто нравится это.

Я вздрогнула.

— Тогда почему только четыре девушки?

— Потому что это напоминает мне о дерьме, о котором я предпочел бы не думать.

Моя грудь внезапно наполнилась беспокойством. Его поза была расслабленной и неподвижной, когда он провел губами вниз по моей шее, посасывая достаточно сильно, чтобы оставить еще один засос, но мое воображение вращалось с холодной реальностью, которую я с трудом переваривала.

— Ты не должен говорить мне… но мой разум думает о худшем прямо сейчас.

Он усмехнулся мне в горло.

— Наверное, так оно и есть.

Мои мышцы напряглись.

— Ронан…

— Расслабься. Я не подвергался насилию. Не в том смысле по крайней мере.

Я выдохнула, тело расслабилось, но я все еще была слишком взволнована, чтобы наслаждаться его ртом. По небольшой паузе в его позе, он заметил мой дискомфорт и вздохнул.

— Моя мать была наркоманкой, kotyonok. Я не сомневался бы, если бы тоже родился таким. — он скользнул губами по моей лихорадочной точке пульса, будто пытался успокоить меня. — Она трахалась, ради поддержания своей привычки, и обычно была под кайфом, что понятия не имела, чему подвергает своих сыновей. Хуже всего пришлось моему брату. Я только очень хорошо был знаком с местами, которые могут скрыть пятилетнего ребенка.

Все мое тело было холодным, кроме жжения в глазах.

— Твой брат… — я не могла сказать остальное, но мне и не нужно было.

— Da.

— И ты вынужден был…

Смотреть?

— Da.

Боже. Меня сейчас стошнит. Как могла мать так поступить со своим собственным ребенком? Мысль о том, как нелюбимый и напуганный Ронан и его брат, должно быть, чувствовали себя, разрывала мое сердце.

После минутного молчания Ронан отстранился, чтобы увидеть слезы, катящиеся по моим щекам.

— Дерьмо, — тихо выругался он. — Я же сказал, что со мной ничего не случилось.

Я покачала головой, потому что тот факт, что он мог видеть это таким образом и быть настолько индифферентным к этому, говорил мне, что он прошел через вещи, которые никто никогда не должен был проходить.

По моим губам скатилась слеза. Он слизнул ее и поцеловал меня, медленно и настойчиво, пока я не нашла в себе силы ответить ему тем же. То напряжение исчезло под давлением его рта, и образовалось ядро тепла.

Он прервал поцелуй.

— Твоя очередь.

Что?

Ох, точно. Его вопрос.

— Гм… два, — неуверенно ответила я. — Двое прикасались ко мне… там.

Он издал грубый звук.

— Dvoye mertvetsov.^[108]

Я нахмурилась.

— Я не собираюсь говорить тебе о вещах, если ты планируешь убить людей из-за этого.

Его глаза потемнели.

— Один из них был Иван?

— Нет.

Взгляд его стал холодным.

— Хорошо. Они могут жить.

— Как благородно с твоей стороны, — сухо отозвалась я.

— Продолжай.

После минутного раздумья я продолжила:

— Пять мужчин целовали меня. Когда меня не взяли в плен, я мыла голову Pacifica. И мне требуется триста восемьдесят восемь облизываний, чтобы добраться до пика.

Он рассмеялся над тем, что я знаю ответ на этот вопрос.

— Блядь.

Это единственное слово не говорило ничего и все сразу.

— Теперь твоё любопытство удовлетворено? — спросила я.

Его глаза вспыхнули, затем он отпустил мои запястья и провел большим пальцем по моим губам.

— Nyet.

Его прикосновение обжигало и наполняло меня жаром. У меня перехватило дыхание. Грудь горела. Я плавала на дне бассейна, кудрявые волосы светились. И мне уже было все равно, утону я или нет.

— А теперь ты меня трахнешь? — спросила я.

Он укусил меня за горло и прорычал:

— Da.

Возможно, Дьявол украл у меня дыхание.

Но я отдала ему свое сердце.