Он прижался лицом к моему горлу, издал мужской стон, от которого по моему телу побежали мурашки, и укусил меня шею так сильно, что остался бы след.

Я сидела, обняв его за плечи, и мое дыхание овевало его горло. Его присутствие пропитывало мою кожу с каждым вдохом. Его прикосновения, вкус и запах проникли так глубоко, что заполнили все щели в моем сердце. Он становился наркотиком, пристрастием, которое мне придется кормить каждый день. От недавнего удара эйфория наполнила мои вены и расслабила конечности.

Он был страстным увлечением, жаждой, потребностью, и я была уверена, что это безответно. Но когда мои пальцы пробежали по его галстуку и остановились на груди…

Бу-бум.

Бу-бум.

Бу-бум.

Его сердцебиение ускорилось для меня.

НИКО

Я провел руками по ее спине, удивляясь ее мягкости. Она была такой маленькой и хрупкой в моих объятиях — я мог бы вырвать из нее жизнь без особых усилий. От этой мысли у меня что-то сжалось в горле.

Я не знал, что делать с этой женщиной, но знал, что держу ее. Каждый раз, видя ее, моя кровь разгоралась все жарче, выжигая слово «моя» в груди. Если бы этим увлечением управлял только жадный Руссо, оно исчезло бы, как только она покинула мою постель. Сегодня каждый в доме Абелли знал, что этого не произошло.

Я пришел к выводу, что мне наплевать, хочет ли она быть с другим: она не может. Я старался не копаться в ее прошлом, потому что знал: если я обнаружу что-то, что мне не понравится — в частности, любовника, — я не смогу справиться с этим, с трезвым умом. И мысль о том, чтобы заслужить ее ненависть, вызвала пустую боль в груди.

Ее дыхание овевало мою шею, и я провел пальцами по ее волосам. Их было так чертовски много. Мне пришлось убрать их с ее лица, пока она сосала мой член. Она не лгала — это был первый раз, когда она делала это. Пьянящий порыв поглотил меня. Возможно, она не так опытна, как я думал.

Чего еще она не делала? Я хотел всего этого. Всего. Стремление потребовать, чтобы она рассказала мне, вертелось у меня на языке, но я заставил себя сдержаться. Я не хотел говорить — или даже думать — о ее сексуальной истории. У меня было предчувствие, что все закончится еще одним сломанным предметом мебели.

Она выбрала меня вместо своего отца.

И черт возьми, если бы это не наполнило меня теплой волной удовлетворения.

Ее ногти впились в волосы у меня на затылке, и по спине пробежал холодок.

— Нико, неужели наши семьи убьют друг друга на свадьбе?

Во мне поднялось веселье.

— Возможно.

Она наклонила голову, и ее шелковистые волосы заскользили сквозь мои руки.

— Не думаю, что ты нравишься моему отцу.

Я рассмеялся.

— Не думаю, что многим Абелли я нравлюсь.

— Да, — прошептала она.

Блядь.

— Да?

— Да.

Тепло вспыхнуло во мне и ожило.

— Ты скоро станешь Руссо, так что это не считается.

Она провела пальцем по моей шее.

— В следующие выходные.

Завтра. Но ей пока не нужно этого знать.

После того, как ее отец пригрозил изменить свое решение, я решил, что не буду рисковать и ждать. Елена моя, и завтра она возьмет мою фамилию, доказывая это.

— Думаю, что до этого мы должны провести еще пару встреч, — сказала она. — Где-то, где наши семьи должны взаимодействовать. — она сделала паузу. — Например, в казино.

Я усмехнулся.

— Наверное, это не самая лучшая идея, детка.

— Ох, — рассмеялась она, и этот звук ударил меня в грудь. — Я и забыла, что вы — шайка обманщиков.

— Мы, — поправил я.

— Мы, — прошептала она, словно пробуя это на язык.

Я хотел знать, каково оно на вкус.

Она откинулась назад, и мой член начал твердеть от вида ее груди перед лицом. Я натянул трусы на свою растущую эрекцию и удержался от прикосновения к ней. Ей было больно, и я ощущал себя достаточно плохо из-за того, что причинил ей боль раньше. Хотя теперь, когда ее губы были моими, я не жалел об этом.

Она разгладила мой галстук, проводя пальцами по моей груди и животу. Я мог бы сидеть здесь и позволять этой девушке прикасаться ко мне весь день, и мне никогда не было бы скучно. Она подняла мою руку и провела большим пальцем по костяшкам пальцев.

— Я когда-нибудь увижу, что они не разбиты?

Я бросил на них быстрый взгляд.

— Скорее всего, нет.

Она приложила свою ладонь к моей, оценивая разницу.

— Ты ударил Луку?

— Да.

Я ударил его так сильно, что был удивлен, что не сломал ничего, кроме, как содрал кожу. У ублюдка жесткое лицо.

Она улыбнулась.

— Так честно.

— Всегда.