— Ты ошибся, — сухо сказал я. — Если бы мы записывали все то глупое дерьмо, что ты натворил, книга была бы толще, чем чертова Библия.

Он еще глубже погрузился в диван.

— Все, что я делаю, обдумано заранее. Просто у тебя более быстрый мыслительный процесс, чем у большинства.

— Я чувствую запах твоего дерьма отсюда. Честно говоря, не знаю, как ты до сих пор жив.

Он ухмыльнулся.

— Ты просто расстроен, что не можешь убить меня.

— Я никогда не пытался убить тебя.

— Спорно. Но я знаю, что сейчас ты этого не сделаешь. Тебе нравится моя сестра, а моя сестра любит меня.

Мне нравится его сестра? Так вот что это было? Звучало посредственно по сравнению с тем, что я чувствовал к Елене.

Слова Джианны внезапно заполнили мой разум.

Потому что ты в влюбишься в неё. А она не полюбит тебя в ответ.

Иисусе. Джианна была права.

Блядь. Это неудобно.

Я постучал ручкой по столу, откинулся назад и отказался отвечать на это нелепое заявление. Тони рассмеялся, и я стиснул зубы.

— Наконец-то этот черносердечный Руссо знает, что такое быть выпоротым.

Я слегка покачал головой.

— Между тобой и мной большая разница, Тони. Выпоротый или нет, я не гребаный коврик для ног.

Взгляд Тони стал жестче, но он только положил ноги на кофейный столик.

— Дженни тянет тебя за член, а ты ей позволяешь. С таким же успехом можно купить ей искусственный член.

— Знаешь, — сказал он, — Я мог бы жить без того, чтобы ты произносишь ее чертово имя.

— И я мог бы жить без твоих туфель на моем кофейном столике.

Он оставил их там, поправил галстук и положил забинтованную руку на живот.

— У меня сегодня горячее свидание.

— Думаю, что «горячее» теряет свои силы, после того, как каждый человек в радиусе десяти миль отведал его.

Его челюсть дергалась.

— Я люблю свою сестру, Туз, но это не значит, что ты получаешь вишенку со своей невестой.

Раздражение развернулось в моей груди, и его взгляд вспыхнул от удовольствия, заметив, что он добрался до меня.

— Если хочешь сидеть и говорить о том, как я трахаю твою сестру, будь моим гостем. Возвращает в хорошие воспоминания.

Он снял с пиджака пушинку.

— Если бы это зависело от меня, я бы никогда не позволил Елене остаться с тобой до свадьбы.

— Хорошо, что от тебя мало что зависит, — сухо заметил я. — Нью-Йорк сгорел бы от одной из твоих массовых истерик.

— Если я подожгу город, он будет достоин того, чтобы сгореть.

Я испустил смешок.

— Скорее, мужчина бросит твоей девушке несколько четвертаков и возьмёт ее покататься на нем.

Он потянул себя за воротник, его взгляд пылал.

— Она не чертова проститутка.

— Могла бы и обмануть меня. Если бы я отдал ей часы со своего запястья, она бы сделала все, что я попрошу.

— Это сделала бы любая женщина. Ты выглядишь как инструмент, разгуливающий с этими часами за тридцать пять тысяч долларов.

Я бы легко согласился с ним до встречи с Еленой — любая женщины рассталась бы, а не комментировала чертов инструмент, — но теперь я не мог представить, что она откажется от этого ради большой суммы денег. И вовсе не потому, что у нее их и так было предостаточно.

Иисус, мы еще даже не приступили к делу, а головная боль уже расцвела у меня перед глазами.

— Может, мы могли бы покончить с этим?

— Конечно, Туз. Но сначала я должен кое-что сказать.

Я бросил ручку на стол.

— Не могу дождаться, чтобы услышать это.

— По какой-то причине — скорее всего из-за Стокгольмского — Елена выбрала тебя, и я уважаю ее выбор. Но если ты причинишь ей боль, мне придется убить тебя.

Я рассмеялся. Я был уверен, что скорее отрежу себе левую руку, чем причиню ей боль, но черт меня побери, если я собирался дать ему понять, что она моя самая большая слабость.

Мой взгляд превратился в лед.

— Раз уж мы убираем угрозы с дороги — если ты когда-нибудь сделаешь что-нибудь настолько глупое, чтобы приставить еще один пистолет к ее голове, я спущу с тебя шкуру живьем. Понял?

Он ухмыльнулся.

— Понял, брат.

Иисус. С завтрашнего дня этот идиот станет моим гребаным шурином.

♠️ ♠️ ♠️

Когда я вернулся домой, часы показывали два часа ночи. Мы с Тони завершили встречу, не пытаясь убить друг друга — успех в моей книге, — а потом мне необходимо было заняться еще одним делом. Досадное дело, оставившее красное пятно на моей рубашке.

Мусорные баки возле гаража были полны мешками, и легкая улыбка появилась на моих губах, поняв, что Елена все выбросила. Она была очаровательным созданием в моем доме, и я никогда не знал, что она сделает дальше.