Мы вошли на крытую парковку. Каждое его движение обжигало мою кожу. Мой пульс стучал в такт его шагам. Дыхание предавало меня из-за каждого соприкосновения наших рук. Напряжение между нами становилось все более натянутым с каждой секундой. Все сильнее и сильнее, пока не стало готово лопнуть.

– Что на тебе надето? – спросил Аллистер спокойно и медленно, но в его голосе было слишком много злости, чтобы ему удалось скрыть ее.

– «Дольче энд Габбана».

– Пиджак?

Я пожевала нижнюю губу.

– Дай угадаю, личная коллекция Винсента Монро.

Я не стала отрицать.

Аллистер покачал головой, издав саркастичный смешок.

По моей спине пробежала волна неуверенности. Вне всякого сомнения, Аллистер злился, потому что я прервала его идиотское совещание, но я не могла злиться на него в ответ. Не когда давление в моей груди было готово взорваться от каждого его взгляда.

Он покрутил часы на запястье: один раз, два раза, три раза.

– Всем, конечно, очень понравилось твое небольшое шоу, высший бал за появление на сцене, но я не могу понять, тебе настолько нужно внимание или ты просто идиотка?

Я поморщилась, зная, что это не было самым умным моим поступком.

– Я бы поставил на первое. Пытаешься раскачать толпу перед кастингом на роль твоего следующего мужа?

Злость наконец разгорелась в моем животе, но я потушила ее прежде, чем она успела вырваться наружу. Аллистер пытался меня завести. Хотел, чтобы я ему ответила, а я не хотела доставлять ему такого удовольствия. Наша вражда не приносила ничего хорошего. Она оставляла в моей груди сожаление и беспокойство, которые длились днями после того, как мы встречались. Это было чем-то нездоровым. Я собиралась бросить Кристиана Аллистера так же, как бросила принимать наркоту.

– На этой Земле нет человека, за которого я снова выйду замуж.

– Но Ричард Марино каким-то образом подошел под твои стандарты? – Его ядовитые слова жгли мою кожу. – Считай меня сумасшедшим, но я тебе не верю.

– Верь во что тебе угодно, Аллистер, мне плевать, что ты обо мне думаешь.

– Но не плевать, что думают остальные, да?

Я не могла понять, то ли он издевается, то ли его правда злило, что я не придавала значения его мнению. Я попыталась прочитать выражение его лица, но оно было холодным, как сибирская зима.

– Ты снова выйдешь замуж, Джианна, потому что так делают все послушные итальянские девочки.

– Я сбегу быстрее, чем меня заставят снова выйти замуж. – Эти твердые слова поразили меня саму, зазвенев в воздухе, потому что каждое из них было правдой. Я никогда не признавалась в этом себе, даже когда начала копить существенную подушку безопасности, чтобы начать жить заново, куда бы меня ни занесло.

– Ах, милая… – Мы дошли до его машины, и он издал горький звук. – Мы оба знаем, с какой готовностью ты вышла за Антонио.

Я помедлила. В тот момент я даже еще не была знакома с Кристианом, так откуда ему было знать, как я относилась к браку с Антонио? Сердце колотилось быстро и неуверенно. Знал ли он, почему я была готова? Знал ли он о моем детстве больше, чем я рассказала ему? Меня прошиб холодный пот. Он был намного умнее меня, намного более проницательным, и я ненавидела его за это. Мне было не победить.

– Я больше не играю с тобой в эти игры.

Аллистер открыл передо мной пассажирскую дверь, как истинный джентльмен, но его слова были циничными.

– Это то, что, по-твоему, мы делаем? Играем в игры?

– Мне все равно, как ты это называешь. С меня достаточно, – я помахала рукой между нами, – тебя.

Его глаза наполнились темнотой, словно солнце резко село за горизонт. Беспощадной темнотой, которая окутала мою душу и потянула за собой.

Сила удара заставила меня отступить на шаг.

Аллистер захлопнул дверь машины. Направился ко мне.

– Тебе никогда не хватит меня.

Он схватил меня за горло, прижал к машине и накрыл мои губы своими.

Джианна

Пламя взорвалось внутри меня и разлилось от живота до самых кончиков пальцев. Кровь кипела. Кожу покалывало. Я не могла дышать.

Ощущение его губ на моих так потрясло меня, что поначалу я изо всех сил попыталась оттолкнуть Кристиана. Я уперлась ладонями в его грудь и толкнула так сильно, как только могла, но, когда он прикусил мою нижнюю губу и лизнул ее, смягчая укол боли, желание лавой хлынуло в мои вены. У меня вырвался стон, пальцы сжались, и я провела ногтями вниз по его животу, до самой пряжки ремня.

Кристиан зашипел мне в губы и скользнул языком в мой рот. Я почувствовала, как влага стекла промеж моих ног. От одного только осознания того, что он меня касался, я уже дрожала, но сами ощущения – ладонь, скользящая по моему бедру и ягодице, мягкая, но крепкая хватка на моем горле – выжгли во мне последние остатки сопротивления. Я качнулась к нему и растаяла, прижавшись к его телу.