Комната была маленькой, вдоль каждой стены стояли полки, забитые пыльными книгами. Все выглядело немного потертым: деревянный письменный стол, круглый красный ковер и тяжелые бархатные шторы. Это была моя любимая комната.

Я нашла на столе то, что мне было нужно, а затем обернулась и увидела Уэстона, прислонившегося к закрытой двери и устремившего на меня тяжелый взгляд.

Я сглотнула, чувствуя себя неподвижной под его пристальным вниманием.

После напряженного момента он кивнул на мешок с камнями в моих руках.

— Значит, мы действительно играем?

Я нервно прикусила губу.

— А что, по-твоему, мы собирались делать?

— Я вообразил, что ты придумала какой-то план, как избавиться от меня.

— И ты все равно пришел? Ты совсем меня не боишься, да?

Он сделал паузу, его пристальный взгляд встретился с моим.

— Я бы не стал использовать именно эти слова.

Мой пульс затрепетал, в животе запорхал кокон из бабочек.

Собравшись с силами, я присела на корточки, подперев полку спиной, и стала выкладывать камни.

— Ну, у меня нет коварных планов. Разве мы не можем объявить перемирие на ночь?

— Перемирие, — повторил он, садясь рядом со мной, а не напротив. Он прислонился к книжной полке и положил руку на колено. — Ты бы поверила слову Титана?

— Нет, — автоматически ответила я. — Но я легко читаю по твоим глазам твои намерения.

— Ты так думаешь? — его губы приподнялись в легкой улыбке, его пристальный взгляд сосредоточился на мне, прежде чем медленно произнёс: — Тогда никаких гнусных планов в отношении принцесс сегодня вечером. Одетые они или нет.

Румянец пробежал по моей коже, когда его взгляд на несколько мгновений встретился с моим, и когда я почувствовала, что у меня перехватывает дыхание, я откашлялась и сказала:

— Ты пас.

Он ничего не сказал, только отвел от меня взгляд, и что-то неопределенное промелькнуло в его глазах.

Я пыталась притвориться, что мне безразлично его присутствие; что его бицепс, касавшийся моей руки, не вызывал у меня дрожь каждый раз. И то, что дверь закрылась, полностью закрылась в комнате с ним после вчерашнего, было несущественно. Но я ни в малейшей степени не осталась равнодушной. Мои действия были прерывистыми, мысли спутанными, его пристальный взгляд прожигал сквозь любой контроль, который я собирала по пути.

— Во что мы играем? — спросил он.

Я задумчиво наморщила нос, наконец выдавая.

— Ответы.

— Какого рода ответы?

— Тот, кто победит, получит право задать другому вопрос, и он должен ответить правдиво. Если мы сравняем счет, мы оба сможем задать вопрос.

Он задумчиво кивнул.

— Ты же понимаешь, что я не джентльмен и не собираюсь — вести себя как джентльмен, не так ли?

Мои глаза заблестели.

— Может быть, это ты не понимаешь, какой я мастер в Пяти камнях.

На его губах появилась усмешка.

— Думаю, я поверю в это, когда увижу.

— Ты можешь пойти первым. При первом броске тебе нужно бросить один камень, поднять его, а затем поймать брошенный тыльной стороной ладони.

С проблеском неверия в то, что он это делает, он сгреб свои камни и сделал, как было сказано.

Я изобразила разочарование, когда у него получилось с первой попытки, а затем гордо улыбнулся, когда мне это удалось, и мой камень оказался у меня на тыльной стороне ладони.

Я не врала, говоря, что я мастер игры в пять камней. Мы с бабушкой часто играли в эту игру. Эта мысль вызвала во мне укол ностальгии.

— Ничья, — горестно ответила я. — Ну, тогда спрашивай.

Не раздумывая, он перевел взгляд на меня и спросил:

— Что первое в твоем списке?

Я сделала паузу, на моих губах появилась улыбка в ответ на его неожиданный вопрос — при составлении списка он хотел ‘придерживаться своего воображения’. Но теперь, когда я поняла, что мне тоже нужно отвечать на вопросы, я не знала, как я относилась к этой игре. Я пожала плечами.

— За то, что солгал мне о том, кем ты был, мистер Фальшивый Наемный убийца.

Его глаза задумчиво сузились.

— Не за то, что он вообще тебя похитил?

Я покачала головой, отводя взгляд от камней на ковре.

— Это было первое, с чем я столкнулась, когда приехал со своей матерью в город, поняв, кто ты такой… Первое, что я была настолько рассержена, что записать, — я пожала плечами, прочищая горло. — Куда ты меня все это время тащил? К печати? И если да, то откуда ты знаешь, где она?

Он некоторое время смотрел на меня.

— Это три вопроса.

Я нахмурился.

— На самом деле, они все связаны.

Он провел рукой по подбородку, как будто раздумывал, стоит ли мне отвечать, но затем вздохнул.