Челюсть сжата, взгляд ожесточен, но в нем промелькнула неуверенность, когда он увидел, как я шла с его двоюродным братом. Как сильно я любила играть с Титанами. Я вздохнула, понимая, что это, вероятно, привело бы к моему падению. Мы все должны пройти какой-то путь.

Уэстон перевел взгляд с меня на него, но прежде чем он успел задать какие-либо вопросы, я спросила его:

— Или здесь слишком много принцесс в нарядах, чтобы сосчитать?

— Я же говорил тебе, что не занимаюсь принцессами, — равнодушно сказал он.

— Прости, если я тебе не верю, потому что ты также сказал, что везешь меня в воображаемый город.

Хитрая усмешка тронула его губы, и по какой-то причине я даже не смогла найти раздражения в этой ситуации. Дружеский момент был опьяняющим, вызывая всевозможные радостные сигналы в моей груди.

— Значит, ты стал бы ухаживать за принцессой без одежды?

Он издал вздох веселья, когда мы вошли в коридор; ему даже не пришла в голову мысль повести обнаженную принцессу на вечеринку.

Я повернула и потянула его за руку, чтобы направить по освещенному бра коридору. В свете лампы красные ковры выглядели как свежая кровь. Или, может быть, это просто темные заговорили.

— Ты знаешь, куда идешь? — спросил он.

— Мм-хмм.

— Хочу ли я знать, как это сделать?

— Нет.

Через мгновение он нарушил уютное молчание.

— Тебе нужно держаться подальше от моего брата.

— Твой брат приходил ко мне. У нас была дружеская беседа, вот и все.

— Он отдал мне мой окровавленный нож, — сухо сказал он.

— О, — меня охватило веселье. — Я забыла об этом. Ты не сердишься, что я знаю твой секрет?

Он задумчиво пожевал внутреннюю сторону щеки.

— Я еще не решил.

— Что ж, во что бы то ни стало, не торопись.

Он покачал головой, и на его губах появилась улыбка.

Смех доносился из коридора прямо передо мной, и, остановившись перед ним, я поняла, что этот коридор, должно быть, и был — комнатой холостяка, о которой говорил Клинтон.

Я остановилась, нахмурив брови при виде зрелища, разлившегося по залу, когда один мужчина гонялся за полуодетой смеющейся женщиной из одной комнаты в другую.

— Мы просто должны избегать всего этого, — сказала я Уэстону, махнув рукой.

Он спокойно стоял рядом со мной.

— Боишься, что кто-нибудь примет тебя за работающую женщину?

Я моргнула, но потом вспомнила о своем платье. Я об этом не подумала.

— Все в порядке, принцесса. Я не позволю, чтобы тебя унесло прочь. Алирия знает, что ты получаешь слишком много этого, живя в публичном доме.

Я поморщилась, но не стала комментировать его слегка горький тон. Впервые мы были по-настоящему сердечны, и я хотела, чтобы так и оставалось… по крайней мере, до тех пор, пока он не потребовал бы от меня еще чего-нибудь гнусного.

Он кивнул головой вперед, чтобы я двигалась дальше, и поэтому, вздохнув, с Уэстоном за спиной, я направилась по коридору, пьяный смех доносился из-за закрытых дверей, в то время как я отказывалась заглядывать в те, что были открыты.

Женщина чуть не сбила меня с ног, когда выходила из комнаты, играя в перетягивание каната против мужчины своими юбками. Дешевые цветочные духи наполнили воздух, когда я проходила мимо нее; и когда я дошла до конца коридора, я была только рада, что кто-то не принял меня за шлюху и не втянул в драку. Но затем, решив, что я вне подозрений, я заглянула в последнюю открытую дверь, и вместо того, чтобы отвести глаза, как сделал бы любой порядочный человек, прежде чем быстро осенить себя крестным знамением, я замерла.

Уэстон налетел на меня, но не отступил, его взгляд следовал за моим.

Там была женщина, стоявшая на коленях перед мужчиной, и она была… ну, это вполне объяснимо.

Возможно, я жила в борделе и видела то, чего не должна была видеть, но в этом конкретном деле я слышала только похабные шутки. На самом деле, когда я был свидетелем этого, действие было настолько… непристойным, грязным, что я зациклилась на нем в ужасе и восхищении.

— Каламити.

— Хмм…?

— Мы будем смотреть это до конца или ты собираешься уходить?

Я сглотнула.

— О… эм, а первое действительно вариант?

— Нет, — слово прозвучало резко.

От горячего румянца у меня перехватило дыхание, и поэтому я даже не стала спорить. Повернула направо, и в конце коридора оказалась деревянная дверь. Я толкнула ее, мое сердце бешено забилось от осознания того, чему я только что стала свидетельницей, когда Уэстон стоял у меня за спиной.