Он приподнял бровь, когда я поманил его следовать за мной. Я не мог сдержать своей усмешки, неспешно направляясь через дом бодрым шагом.

Я распахнул дверь. Мое сердце забилось быстрее, но я проигнорировал его быстрый бег и улыбнулся.

— Добро пожаловать домой, детка.

Малик ахнул, когда я сделал шаг назад, и она вошла в дом. Она потупила взгляд, глядя в пол, отказываясь смотреть на меня. Это будет первый урок, с которым нам придется разобраться.

— Стар? — пробормотал Малик ошеломленным голосом. Она подняла на него свои глаза, и узнавание вспыхнуло на ее лице до того, как ее взгляд вернулся на мне. Она выглядела дерьмово: глаза были красными, лицо бледным и изможденным.

— Я устала, — ее голос был безжизненным. Урок номер два. — Можно я поднимусь сразу к себе в комнату?

Я кивнул.

— Я прощу тебе это, но только в этот раз.

Она кивнула.

— Спасибо тебе. — Она прошла мимо меня, подхватывая свой чемодан.

— Малик, возьми чемодан Стар и отнеси его наверх. Ей не следует поднимать такие тяжелые вещи по лестнице. В конце концов, мне нужно, чтобы мой сын или дочь были здоровыми.

Она вздрогнула и опустила голову, потупив взгляд. Малик стоял, не двигаясь на месте, пребывая в ошарашенном состоянии от того, что от меня не потребовалось никаких сверхъестественных усилий, чтобы вернуть Стар обратно.

— Малик?

Он моргнул.

— О да, прости.

Он поспешил в сторону моей женщины, забирая у нее из рук чемодан, и следуя за ней по лестнице.

— Стар! — Она замерла, ожидая, что я продолжу, но не поворачиваясь ко мне лицом. — Сегодня я спускаю тебе с рук твое высокомерие. Но когда ты проснешься завтра, посвежевшая и выспавшаяся, будь добра, окажи мне уважение, которого я заслуживаю.

Она фыркнула, слегка качая головой, но не произнося ни слова в ответ.

Я наблюдал за тем, как она исчезла, поднимаясь вверх по лестнице, моя улыбка стала шире, чем была до этого. Как же ее было легко контролировать. Жизнь вновь была такой, как и должна быть. Стар теперь моя, и это навсегда. Ребенок и предстоящая свадьба заставят ее осознать, что она сделала правильный выбор, отдав предпочтение нужному брату.

В конце концов, она всегда принадлежала мне. Кейд просто поддерживал ее до того момента, пока я вновь не заклеймил ее, как мою собственность. А теперь, как же просто оказалось разрушить поддержку, что оказывалась ей. Или лучше сказать, как она разрушится, когда Кейд узнает, куда сбежала его любимая. Хреново, что я не смогу посмотреть на то, как ее решение раздавит его.

Но это совершенно не важно, потому как если даже я не буду свидетелем его краха, это еще не значит, что это будет ощущаться менее победно. Кейд раскрыл свои карты, но его «комбинация» оказалась слабой. Драгоценная Блю была еще одним способом показать ему, что я обладал низкими моральными качествами, когда дело доходило до мести, и что никто в моем понимании не мог считаться неприкосновенным. Я предоставил своему наводчику удовольствие сломать Блю вместе с парочкой моих друзей, обладающих садистскими наклонностями. Сука заслужила абсолютно все, что с ней сделали. Какого хрена она посмела предать меня?

— Как далеко мы зашли, брат. — Я рассмеялся, когда стал подниматься по лестнице. — Помнишь ту договоренность, что была заключена между нами, когда нам было по одиннадцать лет? Твое принадлежит мне, а мое принадлежит только мне. — Я рассмеялся сильнее. — А она всегда была моя. — В кармане завибрировал телефон. Я провел пальцем по значку «ответить» и поднес телефон к уху.

— Доктор у меня. Я, вероятно, наведаюсь к нему завтра.

— Отличная работа. И лучше бы выяснилось, что ублюдок не посмел причинить вреда моему ребенку.

— Он хренов трус. Он будет визжать, как свинья, а если не будет, то она будет, когда увидит его.

— Отлично.

Глава 16

ГНЕВ, КОТОРЫМ МЫ ВЕДОМЫ

Кейд

Я сразу понял, как только открыл дверь Фрэнку, что она ушла. Я понял это по его глазам. Настолько сильное ощущение гнева исходило от него. Он не произнес ни слова, когда прошел мимо меня.

— Когда? — Я дернулся, услышав, как надломился мой голос, и зажмурился, чтобы не показывать опустошение, которое сквозило из моих глазах. Я продолжал стоять к Фрэнку спиной, чтобы не дать ему увидеть, насколько это ранило меня.

— Прошлой ночью. Я обнаружил это.

Я повернулся к нему, мой взгляд опустился на длинный кремовый конверт, что находился в его руке. Сосредоточил свой взгляд на моем имени, буквы которого были размыты в том месте, где на них капнула ее слезинка.