Я отчаянно пыталась восстановить контроль, стараясь совладать со своим учащенным дыханием, что отдавалось болью в груди, когда я выбралась из кровати и направилась в душ. Отчаянное стремление избавиться от пота и слез было невообразимым. Потому как эти слезы и пот были пролиты для Данте. Он не заслуживал ни единой моей эмоции.

Включая горячую воду на самый максимум, я стиснула зубы от боли. Слезы не прекращали струиться по моим щекам, напоминая тем самым, что с каждым днем росло внутри меня. Я убавила горячую воду и спустилась по стене вниз, обнимая колени, когда позволила опустошающему горю поглотить меня

Я почувствовала тошноту, когда образы меня, умоляющей Данте трахнуть меня, ворвались в мой разум. То, как он заставил мое тело пылать для него, беря меня самыми извращенными и больными способами, которые заставляли меня желать большего. Кейд просто не сможет пережить этого. Он сказал, что ему известно о том, что Данте насиловал меня. Как я могла сказать ему, что это всего лишь отчасти правда, ведь я по своей воле отдавалась ему? Теперь он знал, знал, что я была шлюхой, которая позволила его брату трахать себя. Я знала, что на тот момент я ничего не помнила, страдая от потери памяти, но сможет ли принять это Кейд? Это казалось слишком неправдоподобным для правды. Та боль, которую я прочла в его взгляде, когда он уходил, была тем, что я никогда не хотела, чтобы он чувствовал.

Даже если бы я ему рассказала все, и он каким-то образом поверил мне, то из этого все равно бы не вышло ничего хорошего. Данте мог прислать ему видео с записью, и Кейд бы всегда прокручивал увиденное в своей голове, разрушая себя изнутри все больше и больше до того момента, пока, наконец, он бы не смог смотреть на меня, не представляя того, что было на записи. А затем, когда появится на свет ребенок? СМИ просто сойдут с ума. Моей карьере придет конец. И как итог, я бы осталась одна с ребенком, который бы служил мне постоянным напоминанием, что произошло, и кого я потеряла. Я всегда считала, что любовь, которую мы выстроили, была до невозможного крепка, и ее нельзя разрушить, но случилось так, что именно я разрушила Кейда.

Данте во сне был прав. Я знала, что мне нужно было делать, и я хотела сделать это, чтобы спасти и уберечь мужчину, которого я любила, от позора и душевной боли.

Я вышла из душа и поспешила в свою комнату, избегая смотреть в глаза Фрэнку, когда проходила мимо него, стоящего, прислонившись к дверному проему своей комнаты.

— Звонила Эми. — Я остановилась, но не повернулась. — Она нашла Кейда, накачавшегося виски в своем кабинете прошлой ночью. Она позаботилась о нем, но хочет знать, что произошло.

Мне и так было известно, что она позаботилась о нем. Чуть раньше я испытала момент слабости и позвонила на его сотовый. Она ответила сонным голосом, и я услышала, как Кейд что-то неразборчиво бормочет и стонет на заднем плане. От этого мое сердце покрылось льдом, защищая меня от того, что вот-вот должно было произойти.

Я не ответила ему и направилась в свою комнату, где позволила глубокому вздоху обжечь мои легкие. Взгляд сосредоточился на красном пятне на белом постельном белье. Ноги понесли меня по направлению кровати, тогда как, разум затуманился от увиденной крови на простыни. Руки инстинктивно обернулись вокруг живота. Там было достаточно крови для выкидыша, но, также, это могло быть лишь его первым признаком. Мое тело подверглось слишком сильной эмоциональной перегрузке. С трясущимися руками я подняла телефонную трубку и набрала номер.

— Привет.

— Алекс, привет. Это Фэй.

В телефонной трубке меня поприветствовала тишина и какие-то приглушенные звуки.

— Привет, Фэй. Ты в порядке?

— Мне нужно попросить тебя о большом одолжении, которое требует конфиденциальности.

На линии послышался треск.

— Хорошо, но мне не нравится это, Фэй. Кейд мой хороший друг.

— Я понимаю, но я бы не стала просить тебя, если бы могла пойти к своему доктору.

— Хорошо. Ты хочешь, чтобы я приехал к тебе?

— Да, и мне нужно, чтобы ты кое-что привез с собой. А также, чтобы оставил любые вопросы и осуждение.

— В первую очередь, Фэй, я доктор. — В его голосе послышалась обида, и я испытала приступ вины. В последнее время я всех огорчала.

На линии раздалось еще больше потрескиваний.

— Мне нужно УЗИ, — выпалила я.

— Хорошо, я буду у тебя через пару часов.

Как только я положила трубку, раздался еще один звонок. Я поднесла трубку к уху и пробормотала:

— Да?

На линии раздался голос Данте. Я начала бить телефонную трубку вновь и вновь о поверхность стола, пока она, в конце концов, не разлетелась на части.