Вдруг из темноты выходит человек, и у него не загорелое и угловатое лицо мистера Монейра. Это смуглый мужчина с русыми волосами и бездонно-черными глазами, как у самой темной ночи. На нем черная рубашка с поднятым воротником и белый пиджак. Прежде чем я успеваю осознать, что угодила в ловушку собственного кошмара –  иллюзии, флешбэка, –  рука, сжавшаяся на горле, возвращает меня в настоящее. Меня с силой толкают к стене между окнами.

– Отбери у нее подсвечник и заткни рот кляпом, –  приказывает мистер Монейр, прежде чем у меня выхватывают единственное оружие.

Я тянусь руками к пальцам, которые больно и безжалостно впиваются мне в горло. В панике глотаю ртом воздух, бьюсь в его захвате и пытаюсь ударить ногой. С каждой секундой размытое из-за слез поле зрения все сильнее чернеет по краям. Нет! Нет! Я должна что-то сделать!

Когда Зейн возвращается с шелковым платком, который собирается пропихнуть мне между зубами, вокруг внезапно становится темно. Все лампы в комнате гаснут. Только на этот раз причина не в кромешной тьме из моего кошмара, а в Демоне.

Зейн тут же отшатывается от меня, и хватка мистера Монейра на моей шее ослабевает.

– Почему выключился свет?

– Он здесь, –  объясняет Зейн своему отцу.

– Прекрасно, тогда прикончим его перед ней.

Вдруг темноту пронизывает зловещий ехидный смех.

– Во тьме таятся монстры покрупнее, чем те, которыми вы себя возомнили. Никто не прикоснется к моей женщине, если только не питает желания умереть.

Мистер Монейр собирается ответить ему смехом, но тут я чувствую перед собой слабое колебание воздуха, а затем слышу, как этот смех превращается в булькающий хрип.

Что сделал Демон? Где, где он?

– Что случилось? –  спрашивает Зейн. –  Папа? Где ты? Скажи что-нибудь.

– Что-нибудь, –  язвит Демон. Издевается над ним из темноты.

Затем я слышу мучительный возглас Зейна. В панике поворачиваю голову вправо, прижимаю руки к саднящей шее и силюсь хоть что-то различить в окружающем мраке. Но в поле моего зрения вспыхивают лишь крошечные искорки, так как голова по-прежнему кружится от нехватки кислорода. Я хриплю и стараюсь дышать ровнее, параллельно прислушиваясь к шагам, а затем что-то явно валится на пол.

– Пошел вон! Кто бы ты ни был, ВОН! –  истошно вопит Зейн. –  Папа?

– А с тобой я сыграю еще один раунд. Твой педофил-отец тебе уже ничем не поможет. Держу пари, он сейчас думает только о себе, потому что истекает кровью на полу. С чем ты хочешь расстаться в первую очередь? С глазами или с пальцами?

Задыхаясь, я продолжаю цепляться за собственную шею, а левой рукой обшариваю пространство перед собой. Где они?

– Демон.

– Подожди минутку, моя роза. Надо было сделать это еще в самом начале.

И, прежде чем я успеваю ответить, слышу пронзительный крик. От звука, который издает Зейн и который, кажется, никогда не закончится, на глаза наворачиваются слезы. Я закрываю уши, и вдруг чьи-то руки разворачивают меня и прижимают к теплой груди.

– Не слушай. –  Это голос Кэмерона, который я никак не ожидала услышать в этом месте.

До моих ушей доносится треск, затем что-то или кто-то с грохотом падает. Демон продолжает свою расправу и играет с Зейном, как и обещал. Боже, на что он способен?

– Уайлдер, хватит, –  пытается утихомирить его Кэмерон.

– Ничего подобного, я только начал! –  рычит Демон.

– Пожалуйста, остановись, –  скулит Зейн, прежде чем снова что-то гремит и раздается придушенный всхлип.

– С какой стати? Отвечай, червяк! Ты такой же, как твой отец. Поганый извращенец, причиняющий вред другим людям. Ты сам лишил себя права на жизнь!

– Отец и ко мне применял силу.

– Но это все равно не заставило тебя стать не таким, как он! Дети… я видел их. И когда посмотрел им в глаза, то поклялся себе, что они никогда в жизни больше не посмотрят в лица своим мучителям!

Раздается исполненный боли вой.

– Ты!

Опять что-то трещит.

– Жалкая!

Занавеска перед окном срывается от сильного рывка, когда Зейн пытается за нее уцепиться.

– Мразь!

Зейн стоит на коленях перед Демоном у окна. А потом я замечаю одно-единственное движение. Такое быстрое, оно могло бы абсолютно ни на что не влиять и все же обрывает человеческую жизнь. По шее Зейна проходит лезвие кинжала, и вот он уже в отчаянии хватается за залитое кровью горло. Последнее, что я слышу от младшего Монейра, –  это страшные хриплые звуки, прежде чем он захлебывается собственной кровью.

Это же варварство! Безжалостное. Бесчеловечное. Именно такие мысли Демон наверняка читает на моем лице, пока я с раскрытым от потрясения ртом смотрю, как мертвое тело Зейна безвольно оседает на землю.

– Что ты… наделал? –  спрашиваю я шепотом. –  Что ты… –  Последнее слово застревает у меня в горле.

Демон одним движением стряхивает кровь со своего ножа, а затем направляется ко мне.

В тот же момент слева от меня шевелится мистер Монейр. Он держится за кровоточащую грудь, выплевывает струйку крови и надсадно хрипит.