Несмотря на отсутствие сигналов от него, я уверена, что он по-прежнему за мной наблюдает. Я это чувствую. А иногда мне кажется, что ночью я вижу его за деревом в саду. Время от времени, когда я выглядываю из окна третьего этажа посреди ночи, там вспыхивает красный огонек сигареты. Тем не менее я никогда не бываю до конца уверена, что это действительно он. В последний раз я заметила его, по-моему, четыре дня назад. Как ни странно, с тех пор от Демона ни слуху ни духу.

Неужели полиция все-таки его поймала? Нет. Нет, не может быть. Неужели его одержимость мной прекратилась? Если да, то почему я не рада? Разве это не то, чего я хотела? Почему я не испытываю облегчения?

– Я точно умру, –  тихим шепотом выводит меня из задумчивости Мейли, когда я кладу ей на лоб холодное полотенце.

– Ты очень скоро поправишься, –  успокаиваю я ее. –  Хейли, пожалуйста, переоденься.

Хейли смотрит свою вечернюю передачу и кричит мне с дивана в игровой комнате:

– Я пока не хочу!

– Пора спать. –  Потому что уже начало девятого.

– Нет!

Я не поддаюсь. Иначе они продолжат испытывать меня на прочность.

– Переоденься, хорошо? Через минуту я приду в ванную, и мы почистим тебе зубы.

– А потом ты почитаешь нам сказки Раньи? –  спрашивает Мейли слабым голосом.

Я снова поворачиваюсь к ней и заправляю прядь русых волос ей за правое ухо.

– Да-да. Должны же мы узнать, нашла ли Ранья пещеру русалок.

– Нашла. Я точно знаю, –  заявляет Хейли, решив все-таки переодеться и лечь в постель, чтобы не пропустить сказку. –  Я быстро.

Я беру записную книжку Раньи, которую читаю двойняшкам каждый вечер. Не дневниковые записи о ней и Джазиме, конечно, а выдуманную сказку о русалках, ленивых принцах, говорящих птицах и гномах-волшебниках. Я специально сочинила длинную историю, которую каждый вечер вкладываю в книгу, чтобы двойняшки думали, будто я читаю дневник Раньи.

После того как Хейли надела ночную рубашку, почистила зубы и расчесалась, она поспешно выходит из смежной ванной и забирается под одеяло вместе с сестрой.

За весь сегодняшний вечер они ни разу не спросили меня о маме, и это почему-то меня огорчает. Замечают ли они вообще, что Джеки нет рядом? Им известно о ее отъезде, но лично я в детстве всегда хотела знать, когда вернется мама, если она уезжала. Я не могла вынести и дня без нее.

– Можно читать дальше. Давай, Нурия. –  Хейли смотрит на меня огромными, полными ожидания глазами, а температурящая Мейли прикрывает глаза и вяло опускает голову на подушку.

Я поправляю на них одеяло и открываю записную книжку Раньи.

– На чем мы остановились? –  Я перехожу на страницу книги, где на вставленном листе бумаги формата А5 написана моя история, и начинаю читать.

Тем временем маленькая ладошка Хейли нащупывает мою. Трудно поверить, что всего за неделю я так понравилась обеим девочкам, несмотря на столь неудачное начало. Но и я тоже успела по-настоящему их полюбить.

Сжав пальчики Хейли, продолжаю читать. После первой же страницы Мейли засыпает, а Хейли завороженно ловит каждое мое слово. Но когда я вспоминаю реальную историю ее старшей сестры Раньи, которую читаю каждый вечер перед сном, у меня скручивает живот.

Когда часы показывают 20:40, я заканчиваю рассказ. Хейли уже зевает, но очень хочет знать, что будет дальше.

– Завтра, мотылек. Завтра почитаем еще. Но сначала ты должна поспать.

– Ты отнесешь меня в кровать? –  просит она.

Отложив книжку, я осторожно поднимаю Хейли с кровати ее сестры и несу в ее собственную. Пока я поправляю ей одеяло, она неотрывно смотрит на меня.

– Что мы будем делать завтра? –  сонно спрашивает малышка.

– А чем ты хочешь заняться, Хейли? Может, пригласим поиграть какую-нибудь твою подружку, если Мейли придется еще какое-то время полежать в постели?

Хейли тут же мотает головой:

– Нет. Нам нельзя приводить друзей домой. Папе это не нравится.

Как странно. Зачем запрещать это своим детям?

Чтобы сдержаться и не начать расспрашивать ее подробнее, я вручаю Хейли плюшевого бегемота.

– О’кей, спокойной ночи, мотылек. –  Я целую ее в лоб, затем беру дневник Раньи, включаю ночник рядом с дверью и гашу верхний свет.

Когда я тихо закрываю за собой дверь, оказывается, что в коридоре меня уже ждет Зейн. Прислонившись к противоположной стене, он оглядывает меня с ног до головы, как инородное тело, которому нет места в поместье этой богатой семьи.

Когда же он наконец перестанет относиться ко мне с такой враждебностью? Я не обязана ему нравиться, но он мог бы, по крайней мере, оставить меня в покое. Зейн, в серой рубашке поло от Ralf Lauren, брюках песочного цвета и кроссовках Jordans, медленно отходит от обшитой панелями стены.

– В чем дело? –  интересуюсь я.

– У тебя есть минутка?

– Для тебя? Нет, –  твердо отвечаю я и получаю в ответ холодную ухмылку, которая быстро исчезает.

Я торопливо прохожу мимо него к двери своей спальни. Но, как только берусь за ручку, в поле моего зрения появляется его рука и удерживает дверь.

– Я хочу с тобой поговорить.