У меня сводит живот, когда все гости в своих маскарадных масках поворачиваются лицом ко входу. Некоторые из них красивые и яркие, украшенные драгоценными камнями или замысловатыми перьями, похожими на лепестки, которые сочетаются с их бальными платьями и смокингами. Другие напоминают скелеты и клоунов, и у многих из них жуткие клювы, напоминающие клювы врачей во время бубонной чумы.

Когда они разражаются вежливыми возгласами и хлопками, Монро отвешивает преувеличенный поклон, а я борюсь с желанием убежать. Как только мне приходит в голову эта мысль, официантка помогает мне снять пальто, как будто знает, что я рискую сбежать. Я оглядываю публику в масках в поисках Кайана, но его нигде не видно.

И с чего бы ему быть здесь? Это мероприятие О'Ши, и предполагается, что мы должны ненавидеть Маккеннонов. Мое сердце учащенно бьется при мысли, что мне придется пережить сегодняшнюю ночь в одиночестве, и становится только хуже, когда Барон тихо шепчет.

— Не унижай меня сегодня вечером, как ты это сделала вчера. Тут находятся спонсоры, конгрессмены и потенциальные доноры, на которых мне нужно произвести впечатление. Подобные мероприятия - одни из немногих, которые позволяют Гвардии собираться на нейтральной территории, и ты не собираешься упускать мою возможность. Ты должна всегда быть рядом со мной, хранить молчание и быть влюбленной женщиной. Поняла?

Я влюбленная женщина.

Эта мысль приходит мне в голову прежде, чем я успеваю ее осознать. Только когда дерзкая ухмылка Кайана вспыхивает в моих мыслях, я понимаю, что означают эти слова.

— Лейси... ответь мне. На карту поставлена жизнь твоего отца. — Монро сжимает мою руку, и я сдерживаю вздрагивание.

— Да. Поняла. Влюбленная женщина. Я определенно могу быть такой.

Но я не могу влюбиться.… Я едва знаю этого парня, верно? Он практически незнакомец, враг моей семьи и плейбой в этом преступном мире. Просто еще один мужчина, который думает, что может владеть мной и посадить в клетку.

Но все, что я пережила от руки Барона, было именно таким, каким, по словам моей матери, должна была быть моя жизнь. И меня учили, что все, что я испытала с Кайаном до сих пор, предположительно, было сказочной фантазией. Однако то, с каким благоговением он обнимает меня, кажется таким реальным, и мое тело успокаивается от одного его присутствия...

Боже мой... Возможно, я влюблена в Кайана Маккеннона.

Мое сердце бешено колотится от этого открытия, но зацикливаться на нем прямо сейчас опасно. Я пытаюсь не обращать внимания на свой учащенный пульс и сосредотачиваюсь на том, чтобы улыбаться незнакомцам, дышать в этом обтягивающем платье и выбираться из всего этого.

Несмотря на то, что я сосредоточена на том, чтобы показать себя этим гостям, я верчу головой, все еще пытаясь разглядеть Кайана. Но если он здесь, я не могу его найти, и когда мы проходим дальше в бальный зал «Руж», первым человеком, которого я вижу, становится моя мать.

Она одна из гостей, которая не потрудилась надеть маску, и ее светло-клубничные волосы снова туго собраны в шиньон, что так отличается от моего расслабленного, слегка завитого наполовину вверх, наполовину вниз стиля. Ее длинное черное бальное платье неброского покроя, и хотя она носит траурное черное с того дня, как мой отец попал в тюрьму, сегодня вечером она выглядит так, словно одета для похорон.

Один из конгрессменов, с которым Барон пытался пообщаться после церкви, заговорил с ней, делая широкие жесты руками, и она слегка кивнула головой, по-видимому, принимая то, что он говорит, к сведению. Когда-то ее отодвигали в сторону, как симпатичную безделушку, которой восхищались и которую игнорировали, как только она открывала рот. Но посмотрите на нее сейчас.

Она управляет бизнесом моего отца так же хорошо, может быть, даже лучше, чем он когда-либо это делал. Монро ее не уважает, но она почти год была в центре внимания как связная с Гвардией. Когда моего отца выпустят из тюрьмы, вернется ли она к наблюдению за кулисами? Или он позволит ей продолжать блистать? Какую жизнь она хотела бы?

Какую жизнь я проживу с Кайаном?

Когда все это закончится - если это когда-нибудь закончится, - вознесет ли он меня на пьедестал, как трофей? Или поклонится мне на алтаре, как богине?

Или будет править рядом со мной, будто я королева?

Улыбка дразнит мои губы, потому что я уже знаю ответ.

Он мой дикий червовый туз, а я его бубновая дама. Я не сомневаюсь, что мы бы правили бок о бок.

Моя мама машет нам рукой и представляет нас генеральному директору I Don't Know and Co. и основателю Who The Fuck Cares. Барон оживляется, но я не могу быть менее заинтересована в том, чтобы стать для очередного мудака ступенькой в высшее общество. Они произносят всего одно слово, а я уже ищу бар.