Как только я, наконец, привожу Скарлетт в угловую кабинку, зарезервированную для нас на противоположной стороне зала, я позволяю ей проскользнуть первой, чтобы мог быть буфером между ней и всеми людьми на танцполе.

Каждый столик освещен свечами, а не лампами, а кабинки с высокими спинками и перегородки из стен приглушают музыку, облегчая гостям общение друг с другом внутри кабинки. Отблески свечи отражаются на коже Скарлетт цвета слоновой кости, а луны в ее глазах мерцают под розово-золотой маской-бабочкой.

— Тебе нравится? — спрашиваю я, ненавидя то, как сильно хочу ее одобрения. Но когда она отвечает, по моему позвоночнику пробегает волна удовольствия.

— Ты издеваешься надо мной? Очевидно! Это потрясающе. Я редко прихожу сюда, но ничего подобного не припоминаю. Цветы были потрясающим штрихом, Сол.

Я чертовски близок к тому, чтобы начать хвастаться, но помню, кому на самом деле следует отдать должное.

— Мисс Мейбл в этом году нуждалась в небольшой финансовой поддержке из-за болезни ее мужа, так что бизнес должен пойти ей на пользу. Все, что я сделал, это заплатил за цветы, а мои Тени подготовили все это для мисс Мейбл и мадам Джи. Помогает то, что некоторые из них уже работают в оперном театре.

Она замирает, и я знаю, что в ее пытливом мозгу кипит работа.

— Твои... Тени? Так ты называешь своих людей, верно? Те, кто на тебя работает?

— Да. Они помогают мне по городу. Они - тело Призрака - мои глаза, уши и рот.

— Это иногда бывают твои кулаки?…

Я ухмыляюсь.

— Им редко приходится быть такими, но да. Хотя обычно я тот, кто вершит правосудие.

Она кивает и смотрит мимо меня на танцпол, старательно не глядя на меня.

— Тебя это беспокоит?

Ей требуется время, чтобы обдумать свой ответ, и я кладу руку на спинку сиденья, незаметно подтягивая ее ближе к себе на случай, если она каким-то образом попытается сбежать.

— Нет, — отвечает она, искренне качая головой, и я расслабляюсь рядом с ней. — Я уже знала это. Больше всего я удивлена тому, что ты вообще мне что-то рассказываешь.

Мой пристальный взгляд скользит по ее лицу, прежде чем я полностью притягиваю ее под защиту своей руки.

— Я доверяю тебе, Скарлетт. Я знаю, что ты умеешь хранить секреты.

Это правда. Я был бы открытой книгой, если бы знал, что она не сбежит. После стольких лет, что я наблюдал за ней, уверен, что характер моей работы был бы наименьшей из ее проблем. Но в ее жизни есть несколько человек, которых она, возможно, никогда не простит, если поймет, как их пути впервые пересеклись.

Ее глаза расширяются, а сочные розовые губы приоткрываются так, что мне хочется засунуть свой член между ними и растянуть их до предела. Я ерзаю рядом с ней и поворачиваюсь лицом к толпе, пытаясь приспособиться. У моего члена нет надежды полностью сдуться, и не было с тех пор, как она надела это облегающее платье. Разрез более чем до середины ее бедра сам по себе соблазнителен. Перед выходом я чуть было не посоветовал ей переодеться. Но потом мысль о прогулке по городу, даже если это всего лишь Маскарад, со Скарлетт под руку взволновала меня больше, чем когда-либо... Когда-либо.

Официантка проскальзывает мимо почти незамеченной, если не считать напитков и двух тарелок с гамбо, которые она оставляет на нашем столе. Глаза Скарлетт округляются, как блюдца, и она набрасывается на еду, ей это так нравится, что она чуть не роняет немного себе на платье. Однако я подготовился и ловлю мелкие капельки салфеткой, прежде чем положить чистой стороной ей на колени.

Ее щеки розовеют, когда она бормочет слова благодарности.

— Извини. Я не понимала, насколько проголодалась, пока еда не оказалась прямо передо мной.

— Мне нравится смотреть, как ты ешь.

На ее лице появляется застенчивая улыбка, и я начинаю есть свой гамбо, довольный тем, что она больше не смущается. Закончив, я быстро тянусь за своим напитком и делаю прохладный глоток «Сазерака».

— Можно мне попробовать? — спрашивает Скарлетт.

Я хмурюсь над горлышком своего бокала.

— Ты уверена? Я думал...

Она отмахивается от моего беспокойства.

— Это просто теория, которую я проверяю.

Я киваю и пододвигаю бокал к ней. Она осторожно делает крошечный глоток, скорчив кислую мину, прежде чем широко улыбнуться.

— Я не могу ничего сказать, нравится тебе это или нет. — Я хихикаю.

— Полагаю, это не имеет значения, поскольку я не пью. Но если бы я пила... — Она улыбается мне и встречается со мной взглядом. — Я уже начала жаждать этого запаха. Я определенно думаю, что могла бы полюбить этот вкус.