— Что знал этот человек, что спасло его от обычного самоубийства из-за Призрака? — спрашивает он, пытаясь прикрыть нос.

Самоубийство из-за Призрака.

Это то, чем я — или Призрак Французского квартала — известен. Самоубийства из-за Призрака — удел мужчин, которые настолько виноваты, что мне не нужны их признания, и они не заслуживают шанса бороться за свои жизни. Таинственные смерти выдаются за самоубийства, чтобы наши контакты в полицейском управлении получали легкие и незамысловатые отчеты.

— Это небольшое послание, чтобы показать нашим дорогим друзьям из Шателайнов, что их бизнесу лучше держаться подальше от нашего Французского квартала.

— Ты поэтому оставил свою визитную карточку? — он указывает на грубый череп, отпечатанный на лбу мужчины, и я пожимаю плечами.

— Он ему идет, ты так не думаешь? Он выбрал пистолет и так плохо целился, что я отдал ему свой нож и пустил в ход кулаки. — Я протираю тонкие вмятины на своем кольце в виде черепа, чтобы убрать все следы, оставшиеся во время нашей смертельной схватки. — Шателайнам будет полезно понять, что за этим стою я. Он слишком освоился. Старый добрый похотливый Рэнди должен знать свое место.

— «Похотливый Рэнди», да? Никогда не знал, что ты любитель прозвищ.

— Не понимаю, как ты мог не заметить эту черту моей личности. У меня самого их несколько, если ты помнишь.

Бен невесело усмехается.

— Кое у кого сегодня есть чувство юмора. Что привело тебя в такое хорошее настроение?

Не что...кто.

Я чувствую, как мои губы растягиваются в подобии улыбки, но быстро прячу лицо. Это всего лишь мой брат, но если я покажу ему свои истинные чувства, он попытается заставить меня прекратить то, чем я занимаюсь. Я не могу позволить ему встать у меня на пути. Только не в этом.

— Ничего, — в итоге отвечаю я. — Мне просто нравится вершить правосудие. А этот... — Я похлопываю по мокасинам своей жертвы. — У него была информация по нераскрытому делу прямо здесь, в Новом Орлеане.

— Серьезно? Я не помню недавнего случая во Французском квартале. Это было во времена папы?

— Нет. Год назад. В Садовом районе.

Узнавание мелькает на лице Бена, и я понимаю, что меня поймали. Есть причина, по которой он руководит нашим бизнесом — он проницателен как стеклышко.

— Сол, что за черт? Мы не можем лезть в бизнес Шателайнов.

— Это не касается Шателайнов. Гюстав Дэй...

— Убийство отца Скарлетт не связано с Бордо. Это произошло на стороне Шателайнов, следовательно, в этом замешана полиция Рэнда, его люди. Это нераскрытое дело Рэнда, которое нужно раскрыть.

— Она не одна из его людей, — шиплю я. Ярость, вскипевшая так быстро, удивляет меня, но я не подавляю ее.

— Она также не из наших.

— Пока нет, — обещаю я, мои ноздри раздуваются.

Бен просто качает головой.

— Я повторю это снова. Убийство Гюстава Дэя не касается Бордо. Перемирие...

— К черту перемирие, — выплевываю я в ответ.

— Сол, я знаю, ты считаешь это чушью собачьей, но все равно это соглашение между нашими семьями. Я заключил его с братом Рэнда, Лораном, и когда ты убил его, ты скрепил соглашение. Теперь оно распространяется на Рэнда, и мы должны соблюдать правила. Мы должны, если хотим сохранить этот город и наши семьи в безопасности.

— Лоран вынудил тебя заключить это соглашение. И теперь... Его нет, — самодовольно замечаю я. — Нет никакой необходимости продолжать этот фарс с перемирием.

В какой-то момент у нас был весь Новый Орлеан, и Шателайны были просто занозой в боку моего отца. И вот однажды ночью, когда мне было пятнадцать, во время весенних каникул в нашей школе-интернате, начался настоящий ад.

— Мы не можем допустить повторения той ночи, — умоляет Бен. — Я потерял отца, мать...

— И брата, — заканчиваю я, зная, каким молодым человеком я был, после той ночи так им и не вернувшись.

Бен сглатывает, но не спорит с моим утверждением.

— Я знаю. Но перемирие обеспечивает безопасность наших семей, так что подобное больше никогда не повторится. Ты уже расправился с Жаком Бароном...

— Он был шпионом, который заслуживал повешения за весь тот вред, который он причинил нашим семьям. Не говоря уже о том факте, что он нападал на женщин в нашем доме.

— Не могу не согласиться. Но если ты разозлишь Рэнда...

— Это всего лишь одно дело, — возражаю я. — Помимо того факта, что это нераскрытое дело, кое-что в убийстве Гаса Дэя не имеет смысла.

— Что именно? — спрашивает Бен.

— Ну, если Шателайны и Дэй были в таких хороших отношениях, почему бы Рэнду не возмутиться его смерти? Это произошло на его территории.

Бен фыркает.