Я так возбуждена и начинаю беспокоиться, что лекарство заглушит мой оргазм, как это было в прошлом. Мне продолжает казаться, что он уплывает, и если я потеряю его, пока эта потребность все еще движет мной, я, черт возьми, закричу.

— Это проходит. Пожалуйста, Сол.

— Я пока не могу прикоснуться к тебе, но мне нравится слышать, как ты умоляешь, прекрасная муза.

Я стону и закрываю глаза, теряясь в тумане. Кто эта женщина, которая умоляет своего призрака доставить ей удовольствие? По крайней мере, он, кажется, не возражает, хотя и не делает никаких попыток выслушать меня.

Это потому, что он ненастоящий. Он галлюцинация.

О боже… я снова схожу с ума?

У меня сжимается горло, и мне требуется секунда, чтобы осознать, что Сол обхватывает мою шею. Я должна была бы волноваться, но его прикосновения успокаивают меня, особенно когда беспокойство смягчается в его глазах.

— Ты не сумасшедшая, Скарлетт.

Я сказала это вслух?

— Тебе просто дали неправильный препарат, который ты больше никогда не будешь принимать. Ты понимаешь? Это вредно для тебя.

— О-окей.

Его пальцы были нежны, прежде чем покинуть мою шею и поиграть с завитком волос.

— Закрой глаза. Отдайся темноте. Позволь моему голосу направлять, пока ты не кончишь.

Я снова закрываю глаза, и волна изнеможения захлестывает меня, как будто наркотик наконец-то начинает действовать. Моя потребность кончить по-прежнему непреодолима, но еще никогда я не чувствовала себя такой недосягаемой.

— Я… не могу, — стону я и убираю руку, перекатываясь на бок, чувствуя себя глупо из-за слез, щиплющих глаза. Одна вырывается и падает мне на лицо, но он быстро ловит ее указательным пальцем. — Мне нужно кончить, но я не могу, Сол. Пожалуйста, ты должен помочь мне кончить.

Голод и нерешительность искажают незащищенную половину лица моего призрака. В конечном итоге он тяжело сглатывает, и его голос становится грубым, когда он заговаривает.

— Тебе нужна моя помощь? — когда я киваю, он рычит. — Черт, ладно. Я никогда не смог бы отказать тебе, моя маленькая муза.

Кровать прогибается, когда он втискивается позади меня на двойной матрас. Его запах — виски, сахар и кожа, как «Сазерак» в баре — окутывает меня, когда его рука скользит под моей шеей и прижимает меня ближе, чтобы я прижалась спиной к его груди.

Мой разум вял, поскольку снотворное действует через мой организм. Его теплое дыхание шевелит крошечные волоски у меня на затылке, и я дрожу. Губы касаются чувствительной кожи, вырывая стон из глубины моей души, смешанный с разочарованием в моих уставших конечностях и болью между бедер.

— Закрой глаза, Скарлетт.

Я быстро моргаю, даже не осознавая, что они все еще открыты. Мои веки, наконец, закрываются, как он приказывает. Кончики его пальцев легко скользят вниз по моей руке, пока его крепкая ладонь не сжимает мою, накрывая таким образом, что ни одна часть его руки фактически не касается остального моего тела. Он начинает мастерски управлять моим телом, как дирижер в своей собственной симфонии, и ведет мои руки туда, где они мне нужны.

Под его руководством и кончиками пальцев я провожу по своему намокшему от возбуждения соску одной рукой. С другой стороны, мой новый проводник ведет нас обратно к моей киске, и мы проникаем под подол моих трусиков.

Когда я чувствую свое собственное желание, мой призрак проклинает меня сзади, и я сжимаю свою грудь почти до боли. Мои бедра прижимаются к твердой длине, клеймящей мою задницу, и я жалею, что не могу почувствовать его изнутри. Наши пальцы находят мой клитор на верхушке моих ног, и Сол использует давление своего пальца, чтобы поработать над нежным бутоном.

— Сол, да, — стону я, когда он заставляет пульсировать мой палец, словно сердцебиение. — Еще.

— Скажи мне, что ты чувствуешь.

— Хорошо... Так хорошо... — Моя фраза обрывается, но он встряхивает меня.

— Дай мне больше, или я остановлюсь. — Резкость в его голосе только усиливает возбуждение.

Я всхлипываю, подыскивая слова, и испытываю оргазм одновременно.

— Т-твои руки на моих.… они теплые... Сильные. Безопасные.

Его движения замедляются.

— Безопасные?

Я киваю, и его служение возобновляется, на этот раз с менее яростной срочностью и более… благоговейное. Поэтому я говорю ему и это тоже.

— Ты моя прелестная муза, Скарлетт. Я боготворю твой голос. Твое тело, разум и душа ничем не отличаются.

— Даже темнота в моем разуме? — спрашиваю я, не уверенная, почему это имеет значение, если мой призрак принимает мое безумие.

— Особенно твоя темнота.