— Хм, ну, это было неожиданно, — бормочет Клаудио. — Кто-нибудь из вас, пожалуйста, придержите нашего гостя.

Роман уже отпускает меня, прежде чем Клаудио отдает свой приказ. Он хватает Дики за воротник пиджака, легко усмиряя его. Его оружие падает на землю, и он издает хриплый маниакальный смех.

— Это было твоим намерением, Клаудио? Позволить мне самому устранить свидетеля? Твои методы сомнительны, но я должен признать, что убивать человека действительно волнующе.

— Я еще не умер, ублюдок. Иди сюда и попробуй еще раз, когда я буду смотреть тебе в лицо, чертов трус, — рычу я и отталкиваюсь от земли. Судья пятится к Роману. Мой кузен толкает его в кресло, в то время как Рейз и Тьеро снова ставят меня на колени.

То, что двое мужчин удерживают меня вместо троих, должно облегчить борьбу, но моя грудь горит каждый раз, когда я пытаюсь вырваться, и тепло разливается по телу. Кобура у меня под мышкой становится скользкой от крови и скользит по ребрам, дразня меня тем фактом, что я не могу до нее добраться.

Я корчусь и киплю, воздух практически дымится из моих ноздрей. Красная дымка мести затуманивает мой разум, и я не могу мыслить ясно. Все, что я вижу, — это насильника передо мной, который вот-вот умрет.

— То, что вы видите здесь перед собой, мальчики, - слабость. Подобные эмоции затуманивают разум. — Краем глаза Клаудио изучает меня, когда встает и обходит стол, но я не могу отвести глаз от своей жертвы. — Найдите слабое место. Воспользуйтесь им. Не поддавайтесь своим эмоциям, как ваш кузен. Как продемонстрировал Северино, вы не продвинетесь далеко в этом мире, если позволите им взять над вами верх.

Я чувствую это раньше, чем вижу.

Ослепляющая белая агония взрывается у меня перед глазами, когда Клаудио выбивает дерьмо из моей ноги. Мои глаза закатываются, и мне приходится дышать через нос, чтобы меня не вырвало. Как только я открываю глаза, я вижу, что он поднял нож для стейка, который я уронил.

— Какого хера, Клаудио? — Рейз рычит.

Хватка на моих руках ослабевает, и я еще сильнее оседаю на землю. Агония разливается по моему телу, на этот раз удерживая меня на месте.

— Я подчинил его там, где ты потерпел неудачу, Орацио, поэтому, как обычно в последнее время, взял дело в свои руки. Следи за своей преданностью, когда я обращусь к тебе.

Мои кузены снова хватают меня с еще большей силой, и Клаудио разворачивается лицом к судье.

— Зачем ты все это делаешь, Клаудио? — судья сглатывает.

Его бледная кожа покрыта красными пятнами, и он выглядит так, словно у него вот-вот случится сердечный приступ. Его взгляд мечется туда-сюда между мной, его ножом на земле и Клаудио, как будто он не может решить, кто опаснее.

— Потому что мои дела должны оставаться вне поля зрения федералов. С такими надежными контактами как в Нью-Йорке, так и в Неваде, ты единственный человек, на которого я могу положиться в достижении моих целей в обоих штатах.

Судья нервно облизывает губы и смотрит на меня, бушующего, как бык, против моих похитителей. Какая-то часть моего разума все еще способна прислушиваться к разговору, даже если у меня кружится голова от ярости.

— А...а если я этого не сделаю?

— Все просто. Я натравлю на тебя своего кровожадного племянника. Я буду держать его на расстоянии до тех пор, пока ты выполняешь мои требования. Если ты откажешься, я спущу свою собаку на волю.

Лицо судьи багровеет, и он отваживается отвести от меня взгляд, чтобы указать на Клаудио.

— У меня есть свои люди, ты знаешь. Я больше не новый судья, только что сев на скамейку, без власти и поддержки. У меня есть собственные ресурсы и собственные люди, которые могут заставить вас и эту проблему, — он тычет в меня большим пальцем, — исчезнуть.

Клаудио посмеивается.

— Мы все знаем, что благодаря моим мужчинам проблемы исчезают. И поверь мне. Все ресурсы мира не остановят Северино, когда он нацелится на это. Я чувствую, что он уже что-то замышляет. На данный момент либо ты, либо он. Я верю, что один из вас разберется. В любом случае, я знаю, как заставить вас обоих подчиниться.

— Прекрасно, — процедил судья сквозь зубы. — Я буду играть в твои дурацкие игры, пока ты держишь его под контролем.

— Превосходно, Дикки. Ты делаешь правильный выбор.

Клаудио откидывается на спинку своего кресла, как король на троне, его руки небрежно лежат на подлокотниках. Моя ненависть к нему почти такая же сильная, как и к судье, и то, что они оба стоят передо мной и я ни черта не могу с этим поделать, приводит меня в такую ярость, что у меня кружится голова.

— Мне нужно, чтобы ты вернулся в Нью-Йорк к следующему месяцу, судья.

— В следующем месяце?! Это невозможно, Клаудио...

— Мне насрать. Сделай так, чтобы это произошло, Дикки, иначе... — Он поворачивает ко мне подбородок.

— Не надо, блядь, Клаудио, «иначе». К черту твои сделки. Он мой, нравится тебе это или нет.

Клаудио хихикает.