— Но у нас был уговор. Я сделал все, о чем ты просил, подписал сомнительные коммерческие сделки, снял обвинения и убедил коронера объявить ребенка погибшим в автомобильной аварии, а не находящимся на твоем попечении. После этого я сказал тебе, что больше не буду делать за тебя грязную работу.
— Кажется, я припоминаю, что ты тоже извлек выгоду из смерти этой девчонки, Дики. Нет тела — нет дела, как говорят ваши люди, я прав?
Мой разум сбивается с толку, а желудок скручивает.
Что за херня! Какую бы выгоду он извлек из смерти ребенка...
И откуда он узнал, что садовник порезался ножницами много лет назад...
...в тот же день девчонка пострадала, чтобы мы могли сбежать...
... в тот же день, когда она умерла...
Что. За. Херня.
Желчь обжигает мне горло, и я сжимаю в руке нож.
Клаудио фыркает от смеха.
— Кажется, мой племянник начал собирать вещи воедино. Северино, может, расскажем ему, что ты знаешь?
— Что? Он? Что он мог знать? Он тогда был ребенком, — шипит судья. — Он видел фотографии?
— Ему не нужно было видеть фотографии. Он был там.
Мое сердце грохочет у меня в ушах, как барабанный бой перед казнью. Остальной мир вокруг меня замирает, и мой разум медленно переваривает его слова, когда он продолжает.
— Я запер его в комнате рядом с ее комнатой, чтобы у меня был запасной план на случай, если настанет день, когда ты не захочешь играть свою роль. Я не мог предвидеть, насколько он будет привязан к ее памяти, но он не доставит мне хлопот, когда я натравлю его на тебя. Это был долгий розыгрыш, но это самое приятное, ты не думаешь? Он единственный, кто охотно дал бы показания о том, что случилось с его маленьким другом. Однако я предупреждаю тебя, что если я освобожу его, ты, вероятно, не доживешь до суда. Не после того, что ты сделал с Кьярой.
— Кьяра? — я вдыхаю жизнь в это имя и сразу узнаю. — Это было... это было ее имя?
Девчонка, которая спасла меня.
Наконец-то я знаю ее имя.
Осознание пронзает меня подобно молнии.
Я ломаюсь.
— Ты ублюдок. — Я выскакиваю из-за стола с ножом для стейка в руке, прежде чем успеваю подумать. Судья Дикки в тревоге вскакивает, и его стул с грохотом падает на пол позади него.
— Нет! Это прекрасный ужин! — ахает моя мама, когда три пары рук подхватывают меня в прыжке. Тот, кто пробрался сюда, пока я был отвлечен, едва может удержать меня. Я бешено рассекаю воздух, пока кто-то не хватает мою руку и не загибает ее назад под странным углом, заставляя нож выпасть у меня из руки.
— Теперь это то шоу, которого я так долго ждал. — Мой дядя усмехается, прежде чем щелкнуть пальцами. — Забери и его трость. Этот человек обращается с ней жестоко, если она попадается ему в руки.
Они делают, как он приказывает, но я все равно сопротивляюсь. Я потерял рассудок из-за волны ярости, в которую погрузился. Человек, который причинил боль Кьяре, находится прямо передо мной.
Клаудио стучит кулаком по столу.
— Все остальные вон! Ради Бога, идиот, неужели ты не понимаешь, что ты никому не нужен?
Я все еще сражаюсь со своими похитителями, но краем глаза вижу, как дворецкий выбегает за дверь. Горничная не решается последовать за ней.
— Вот, дорогая, позволь мне помочь тебе. — Мама вскакивает со своего места и обнимает горничную. Она съеживается, и выражение ее лица невозможно разглядеть. Я не знаю, почему ей насрать на меня, и мне плевать. Не должно быть свидетелей того, что я собираюсь сделать.
— Уходи. Убирайся отсюда! Сейчас же!
Она вздрагивает, но слушает меня и уходит вместе с моей матерью. Мой разум снова проясняется, и все, на чем я могу сосредоточиться, — это моя хнычущая цель передо мной и руки, удерживающие меня от того, чтобы порезать его на ленточки.
— Lasciatemi andare! Отпусти меня!
— Подумай об этом, Север. Обуздай свои эмоции, — ворчит Рейз себе под нос.
Я оглядываюсь и вижу, как он, Роман и Тьеро борются со мной. Предательство горит в моей груди, как кислота, и я наношу удары, где только могу. Должно быть, они проскользнули внутрь, пока у меня в голове звенело имя Кьяры.
— Пошел ты! Отвали от меня. Я убью его, черт возьми.
Судья подходит ко мне ближе, но я не могу напасть на него, потому что мои двоюродные братья прижимают меня грудью к краю стола, выбивая из меня дух. Один из них толкает меня за плечи, заламывая руки назад и заставляя упасть на колени. Боль пронзает ногу, но мой адреналин слишком высок, чтобы позволить этому остановить меня. Я поднимаю на них взгляд и встречаюсь взглядом с их гримасничающими лицами.
— Я убью вас всех, если вы, черт возьми, не отпустите меня...
— Ну-ну, Северино. Для меня это может быть забавой, но мне нужно, чтобы ты успокоился. Нам еще нужно обсудить кое-какие дела...
Острая боль пронзает мою грудь, и я задыхаюсь. Я медленно оборачиваюсь и вижу судью с безумным выражением лица и окровавленным ножом для стейка в руке.
— О, дерьмо, — ругается один из моих кузенов.