Сначала это кажется странным, но очень быстро мое тело накрывает жар, и дыхание становится рваным. На самом деле я уже задыхаюсь, и желание снова достичь разрядки захлестывает с головой. Как то, что его член просто трется вверх и вниз по моему клитору, может так быстро довести меня до оргазма?

Я кусаю его за его плечо, и он срывается на раздраженное рычание. Его член усиливает напор, прижимая меня к матрасу ровно с той силой, что сводит дыхание. Я обвиваю его спину ногами, притягивая еще ближе, еще крепче.

— Блядь. — Его горячее, безрассудное дыхание обжигает мое ухо, и я двигаю бедрами, потому что мне нужно больше.

Потерявшись в этом безумии, я даже не сразу понимаю, насколько наполненной себя ощущаю, пока он не застывает надо мной…

— Трилби…

...и не произносит мое имя.

Я перевожу взгляд на его лицо и почти отшатываюсь от выражения его лица. Он выглядит измученным и… будто его что-то терзает.

— Что... ?

Его голос ломается:

— Я внутри тебя.

И вдруг это чувство обретает форму. Дело не только в том, что его широкое тело раздвигает мои ноги, а в том, что головка его члена уже внутри меня.

— Сделай хоть что-нибудь, — его глаза полны мольбы, голос срывается. — Пока я, блядь, совсем не потерял голову.

Что?

Я борюсь с его требованием. Я не хочу двигаться. Я хочу, чтобы он вошел глубже и заполнил меня целиком. Я хочу, чтобы он выебал меня в этот матрас, будь я девственницей или нет — мне плевать.

— Трилби! — кровать дрожит под его напряженными руками и сдержанным рычанием. Он резко втягивает воздух и продвигается на долю дюйма глубже.

Мы оба срываемся на стон.

Как мы можем отказывать себе и друг другу, если мы этого хотим до безумия?

У меня кружится голова, способность мыслить исчезает вместе с остатками решимости.

Он опускает голову. Его плечи блестят от пота.

Еще одна крошечная глубина.

Я срываюсь на протяжный стон, как кошка, а мои и без того узкие стенки сжимаются вокруг него, словно губы, обхватывающие эскимо. Мое тело куда лучше меня понимает, что ему нужно.

Он делает легкое движение, и из его груди вырывается низкий стон, будто рык льва, играющего с добычей.

Это слишком хорошо, чтобы остановиться. Ощущение странное, непривычное, но такое правильное, что я не могу с ним спорить.

— Останови меня, — шепчет он снова. — Не дай мне разрушить твою жизнь.

Он двигается снова, и я вскрикиваю, потому что от желания моя киска начинает болезненно пульсировать.

— Я хочу тебя, — выдыхаю я с хрипотцой. — Не выходи, Кристиано, пожалуйста, — бездумно умоляю я его.

Он делает еще несколько толчков, упрямо не позволяя своему члену войти глубже, чем на четверть. Это невыносимо.

Его пальцы вплетаются в мои волосы, и он резко поднимает мою голову, вынуждая встретиться с ним взглядом.

— Ты даже не представляешь, как сильно я хочу прорваться сквозь твою преграду, разрушить твои стены и кончить глубоко внутри, пока я глотаю твои стоны.

Я жду это «но», но оно так и не звучит. Вместо этого он опускает лицо в изгиб моей шеи и срывается на низкий стон.

Я напрягаю все тело, чтобы сжаться вокруг его члена. Его тело дергается, и я слышу, как скрежещут его зубы.

Я схожу с ума. Я не могу больше вот так медленно — это будет больно. Но если он продвинется еще на дюйм, он прорвется сквозь меня. Я этого хочу? Я не знаю. Я просто хочу его.

Со временем его дыхание выравнивается, и он поднимает голову, скользя теплым взглядом по моим растрепанным чертам.

— Я выйду, — тихо говорит он. — Дай мне минуту.

Он сгибает руки, и под кожей проступают вены от напряжения, с которым он держит себя так долго. Его губы касаются моего уха, он нежно прижимается к мочке. Я умираю от желания.

Мое сердце сжимается. Я знаю, что он должен выйти, но я не хочу, чтобы это заканчивалось.

Мысль сама вырывается наружу:

— Я хочу попробовать тебя, — шепчу я робко.

— Ты уверена? — его губы скользят по моей шее.

— Да, уверена.

Когда он держит слово и осторожно выходит, я чувствую себя опустошенной. А когда он переползает выше и укладывает свой член на мою грудь, меня пробивает страх. Во-первых, я никогда этого не делала. А во-вторых, я вполне могу умереть от удушья.

— Что… э-э… что мне делать? — я моргаю, глядя на него снизу вверх.

Он судорожно сглатывает и проводит рукой вдоль ствола, обхватывая ладонью головку.

— Мы можем начать медленно, — его голос срывается. — Попробуй… может, просто облизать немного.

Я киваю и притягиваю его ближе к губам, а потом прижимаюсь поцелуем к головке — долгим, горячим и медленным.