Его ладони отпускают мою грудь, и он осторожно переворачивает меня на спину. Я лежу совершенно голая, как в день своего рождения, но он по-прежнему полностью одет.

Он слезает с кровати и встает, ловя мой голодный взгляд, пока его пиджак падает на пол. Сначала он расстегивает рубашку. Он вытаскивает ее из брюк и оставляет полы свободно висеть, неторопливо снимая запонки. Его глаза ни на секунду не отрываются от меня. Когда запонки оказываются сняты, он сбрасывает рубашку с плеч, и я вспыхиваю, как раздутое пламя. Его торс идеален. Я пожираю взглядом его широкие плечи и рельефные бицепсы, прежде чем мои глаза скользят к его татуировкам.

Голубь в полете среди языков пламени занимает всю левую сторону его торса.

Я приподнимаюсь.

— Это... ? — мой голос срывается и затихает.

— Герб Ди Санто, — отвечает он. — Каждый посвященный в нашей семье носит его.

Я сглатываю.

— Ты был... посвящен?

— Неофициально, но мы с Савом набили татуировку в четырнадцать. Родившись в этой семье, от этого было сложно уйти.

Я так заворожена каждой деталью, тонкими перьями голубя и лезвиями пламени, что даже не сразу понимаю, что с его нижней половины исчезла вся одежда, пока мой взгляд не останавливается на огромном члене в его руке.

Кристиано откидывается спиной к стене спальни, медленно проводя ладонью вверх и вниз по своему члену, наблюдая, как я наблюдаю за ним.

Он резко кивает в мою сторону:

— Потрогай себя.

— Нет! — тревожный пот проступает на моей коже.

— Я вылизывал тебя, крошка, тебе абсолютно нечего стесняться.

Я уставилась на него, не в силах объяснить, почему, несмотря на его логику, я все равно не готова к этому.

— Ну же, Кастеллано. — Его взгляд опускается к моим бедрам. — Я хочу увидеть тебя. Раздвинь для меня ноги и покажи эту прекрасную киску, которую я только что, блядь, боготворил.

Между ногами начинает пульсировать сладкое, опьяняющее биение.

Он откидывает голову к стене и срывается на стон:

— Кастеллано, я держусь на ебаном волоске…

Он правда?

— Ты хоть представляешь, как сильно я хотел этого с самой первой ебаной секунды, как только увидел тебя?

Мое сердце бьется в бешеном ритме.

— Пожалуйста, просто засунь пал…

Он резко обрывается, поднимая голову, потому что я делаю именно то, о чем он просил. Я ввела в себя палец, покрывая его своей влажностью.

— О, Иисус ебаный Христос, — выдыхает он хриплым, натянутым шепотом.

Я не могу поверить, как это на него действует. Его глаза затуманиваются и не отрываются от движения моих пальцев. Его рука сжимает член сильнее, а грудь тяжело вздымается.

Я ввожу в себя второй палец и провожу влажностью по клитору. Но я такая мокрая, что никакого трения нет.

— Кристиано, — выдыхаю я. Мне нужно, чтобы это сделал он.

Его взгляд темнеет, и он делает два широких шага к кровати, все еще проводя рукой по своему члену.

— Ложись. Раздвинь ноги.

Тревога пронзает меня разрядом.

— Кристиано, мы не можем... я…

Я не могу заставить себя произнести эти слова. Не здесь, не сейчас, когда эти хрупкие, прекрасные чары могут исчезнуть. Я должна остаться девственницей. Я хочу, чтобы эта ночь была идеальной. Я хочу почувствовать в себе каждый длинный, твердый дюйм этого мужчины, но… потеря девственности с ним может погубить нас обоих. Глядя на то, насколько далеки друг от друга Саверо и Кристиано, я думаю, что никакой любви между ними не останется, но слишком многое будет поставлено на карту ради их гордости. На самом деле Саверо может даже пойти на убийство, лишь бы вернуть себе репутацию. Убил бы он собственного брата? Тот факт, что я не знаю ответа на этот вопрос, заставляет меня еще сильнее бояться отдать свою девственность кому-то, кроме дона Ди Санто.

Он мягко разводит мои ноги в стороны, и огонь в его глазах нисколько не меркнет для меня.

— Мы не будем этого делать, — произносит он, и мои тревожные мысли замедляются. — Но мы сделаем лучшее из того, что можем.

И вот так, в одно мгновение, мои мысли начинают бешено биться о ритм: да что, блядь, происходит? Он забыл, что у меня ноль опыта?

Я держу рот на замке и откидываюсь на покрывало, вытянув ноги. Он осторожно устраивается между ними и позволяет своему члену тяжело опуститься на мой клитор. Я вздрагиваю, но ощущение его твердых линий и рельефа, лежащих на моей чувствительной точке, кружит мне голову от желания.

Он продолжает опускать бедра, пока его член не начинает оказывать плотное давление на скопление нервных окончаний. Он смотрит мне прямо в глаза, словно ждет разрешения. Я слегка киваю, и он начинает водить своим членом вверх и вниз по моей киске.