Каждая мышца моего тела напрягается. Я прекрасно понимаю, что только что угодила в это запретное пространство, где начинаешь вести себя ревниво из-за человека, который тебе не принадлежит, а потом слышишь правду от того, кто все видел.

Я не успеваю зацепиться за эту мысль, потому что взгляд Сандрин резко цепляется за что-то у меня за спиной, и ее лицо заметно бледнеет.

— Эм, Трил, ты уверена, что никто не знает, что ты здесь?

— Да. А что?

Громкий грохот обрывает музыку, и с краев комнаты раздаются испуганные вскрики.

Я резко разворачиваюсь, чтобы проследить за взглядом Сандрин, и мгновенно жалею об этом.

— Кастеллано…

Мое сердце делает болезненный скачок, когда Кристиано Ди Санто прорывается ко мне сквозь толпу. Моя первая инстинктивная реакция, вскинуть руки, если не в знак капитуляции, то хотя бы чтобы замедлить его и не дать опозорить меня перед друзьями.

Но он не понимает намека и не замедляется.

Я начинаю пятиться назад, но уже слишком поздно. Он достигает меня слишком быстро, наклоняется, обхватывает рукой мои бедра сзади и легко закидывает меня себе на плечо.

Все превращается в размытую картину, когда он резко разворачивается и широкими шагами идет обратно. За нами из дома тянется шлейф изумленных вздохов, словно легких порывов ветра.

Как только прохладный ночной воздух касается моей кожи, я прихожу в себя.

— Поставь. Меня. На землю! — кричу я, но голос срывается и звучит слишком прерывисто.

Когда он даже не реагирует и не сбавляет шага, я начинаю колотить его по спине кулаками. Удары получаются мелкими и бессильными, но я не останавливаюсь. Я когда-то читала, что если ты думаешь, будто слишком мал, чтобы что-то изменить, значит, ты никогда не ночевал в комнате с комаром. Ну что ж, я намерена стать самым свирепым комаром в его жизни.

Если бы только мои кулаки могли оставить на нем хоть малейший след…

Я поднимаю голову и вижу, как люди толпой вываливаются из здания, чтобы уставиться на то, как меня в перевернутом виде выносят на улицу. Меня накрывает такая волна унижения, что кажется, кожа вспыхивает огнем.

Позади раздается щелчок открывающейся двери машины, и в следующий миг я лечу в воздухе, чтобы с глухим, унизительным стуком приземлиться на пассажирское сиденье машины Кристиано.

Стоит ему отпустить меня, я хватаюсь за ручку и со всей силы толкаю дверь, тщетно пытаясь вырваться. В ответ он перекидывает ремень безопасности через мое тело, тыльной стороной ладони скользя по моим грудям, и резко фиксирует меня. Стоит мне только потянуться, чтобы расстегнуть его, как он срывает с себя галстук, ловит мои руки, закидывает их за подголовник и с такой скоростью, с какой мое полупьяное сознание не успевает сообразить, стягивает запястья узлом.

Я дергаюсь, бессильно извиваясь, и в этот момент пассажирская дверь с грохотом захлопывается.

Кристиано спокойно обходит машину спереди и садится рядом, даже не удостоив меня взглядом.

— Ты не можешь держать меня связанной, — выплевываю я слова. — Это небезопасно.

— Не так небезопасно, как если бы ты решила вылететь из машины, пока я еду по трассе, — отвечает он с безмятежной плавностью.

Моя грудь вздымается и опадает от злого, сбивчивого дыхания, и от этого унижение только усиливается, потому что с каждым вдохом мои груди нагло выпячиваются вперед.

— Мне неудобно, — выдыхаю я.

— Нужно было подумать об этом до того, как ты начала сопротивляться.

Он заводит двигатель и спокойно выезжает на улицу.

Мое раздражение тяжелой волной клокочет в груди.

— Куда мы едем?

— Ко мне. Ты явно не заслужила доверия, чтобы оставаться в доме одна.

Мое сознание мгновенно темнеет.

— Как ты узнал, где меня искать?

— Удивительно, чего можно добиться обещанием новой машины и парой отгулов, особенно от тех, кому нечем торговаться.

Лорна.

Вина мгновенно обрывает меня.

— Пожалуйста, не наказывай ее.

Он темно усмехается, и я отвожу взгляд в окно, прожигая стекло злым прищуром.

— Что ты делал в доме? — резко бросаю я.

— Проверял, как ты.

Я устало трясу головой.

— Это больше не твоя обязанность. Тебе не нужно все время меня контролировать.

— Нет? Я должен просто позволить тебе шляться по вечеринкам в самом стремном районе города без какой-либо охраны?

— Никто не собирается причинять мне вред, — говорю я и закатываю глаза.

— Не будь так уверена. И потом, Кастеллано, боль — это далеко не единственное, от чего тебя стоит оберегать.

Я стискиваю зубы.

— Тогда от чего?

— Похищение, — он проводит ладонью по подбородку. — Из тебя вышла бы отличная разменная монета для выкупа.

Ох.