Я слишком напугана, чтобы оправдываться, поэтому просто закрываю глаза. Даже сейчас, когда он горит от злости и горечи, Бенито Бернади остается самым красивым мужчиной, которого я когда-либо видела. И от того, что он так яростно меня ненавидит, по причинам, которых я не понимаю, боль становится невыносимой.

— Ты представляешь, как это больно?

В его голосе звучит мягкая нота, но я не решаюсь поднять глаза.

— Узнать, что ты все это время мне лгала? Ты заставила меня поверить, будто во всем виноват я, когда на самом деле ты этого хотела с самого начала. Думаю, в самом начале ты все-таки была хоть немного честна… Ты сказала, что ненавидишь меня за то, что я отправил Фалькони прочь. Что ж, теперь моя очередь быть немного честным с тобой. Я могу жить с тем, что ты ненавидишь меня за это. С чем я не могу жить, так это с мыслью, что ты ненавидела меня все это время, что ты все это время играла со мной, чтобы помочь Федерико отомстить…

Я резко поднимаю голову. То, как он все это изложил, настолько далеко от правды, что даже смешно.

— Что?

Он расстегивает пиджак и достает сложенную записку. Я сразу же ее узнаю. Это та самая записка, которую Бэмби передала мне во время обеда. У меня падает сердце, пока я лихорадочно пытаюсь вспомнить, что именно написал Федерико. Я не смогла тогда нормально ее прочитать, ни умом, ни телом, потому что все во мне было сосредоточено на этом человеке.

— Ты писала ему, — говорит он.

— Нет, я…

Он указывает на записку:

— Вот же, Тесс. Черным по белому. «Прости, что так долго не отвечал». Отвечал — на что, Тесс?

— Я... — Черт. Я действительно давно ему не писала, но раньше делала это регулярно. Правда, все было еще до того, как я сблизилась с Бенито. Я не сделала ничего плохого. — Я писала ему письма. Каждый месяц.

Его глаза сужаются.

— Значит, ты знала его адрес?

— Нет! У меня был только абонентский ящик. Я понятия не имею, где он живет.

Он полностью игнорирует мою попытку оправдаться и продолжает:

— Вы обсуждали, как отомстить мне.

Я дышу часто и прерывисто:

— Мы никогда этого не обсуждали… — Мой взгляд мечется в панике. — Он действительно заикался об этом перед отъездом, но это было одно-единственное предложение, Бенито! Я не восприняла его всерьез. И с тех пор я вообще от него ничего не слышала... до этого момента.

— До этого момента?

Он обходит стул и подносит мне записку прямо к лицу:

— Может, ты хотела сказать два месяца назад?

Он указывает на дату в верхнем углу, и мое сердце падает куда-то в живот. Записка датирована мартом, незадолго до того, как я впервые увидела Бенито в доме Кристиано. В тот день мы с ним впервые заговорили, и я вела себя... ну, мягко говоря, не вежливо. Я поднимаю глаза на него. Его взгляд одновременно печальный и враждебный.

— Удачное совпадение, как думаешь?

Я прокручиваю в голове тот самый день, пытаясь восстановить хронологию событий.

— Бэмби передала ее мне после обеда. Я прочитала записку один раз, но была слишком взвинчена, чтобы вникнуть, поэтому просто сунула ее в лифчик, чтобы потом прочитать нормально.

На его лице появляется жестокая усмешка, он выпрямляется. Потом смеется:

— И ты правда думаешь, что я в это поверю? Слишком уж удобно все совпало, Контесса. Ты три года меня ненавидела, а потом вдруг появляешься у Кристиано, и сразу твой милый друг детства начинает «отвечать» на твои письма, где довольно подробно рассказывает, как собирается мстить мне. Слишком уж жирное совпадение.

Сердце бешено колотится, меня тошнит от напряжения.

— Бенито…

Он сжимает челюсть, потом поднимает три пальца:

— Ты думала о нем, когда я поедал тебя на капоте твоей машины, — шипит он, загибая первый палец. — Ты думала о нем, когда пришла ко мне домой и дрочила мне. — Второй палец. — Ты думала о нем, когда ползла ко мне на коленях. — Третий палец.

Я судорожно качаю головой:

— Это неправда!

— Что ты знаешь о Маркези?! — орет он, и брызги слюны падают на сырую плитку.

Мои руки сжимаются в кулаки за спинкой стула.

— Они убили мою мать!

— И?

Глаза моментально наполняются слезами. Я не верю, что все это происходит взаправду.

— Что значит «и»? Разве этого мало? Они забрали самого близкого мне человека.

Сырой воздух щекочет влажные дорожки на щеках, пока слезы катятся вниз и капают на колени.

Бенито на секунду замирает, затем глубоко вдыхает:

— Какое отношение Федерико имеет к ним?

Я шмыгаю носом, не в силах его вытереть, и поднимаю на него затуманенный взгляд:

— Я не знаю, Бенито. Я не говорила с Федерико уже три года. Клянусь тебе, я ничего не знаю.

Он скрещивает руки на груди и продолжает смотреть на меня с настоящим, ядовитым недоверием. Меня охватывает ужас, кажется, он мне не верит. До него не доходит.

Его голос опускается еще ниже:

— Когда он приедет сюда?

— Что? — я всхлипываю, захлебываясь рыданием.