Будет очень смешно, если мне за поджог собственного дома впаяют срок. Хотя… Нет, не впаяют. Машина не моя, а Джесс. У Джесс есть алиби, а у меня личное дело в психлечебнице. Поэтому… Ничем мне это не грозит. Ну почти. Все равно плевать.

– Есть предположения, что поджог устроили сатанисты, но многие улики уничтожены из-за утреннего ливня, – с сожалением произносит шериф. – В любом случае, мы приложим все силы, чтобы найти преступников.

– Спасибо и всего доброго, шериф Уолдби.

Распрощавшись с ним, я выкидываю разговор из головы, иначе мысленными метаниями загоню себя в ловушку терзаний, а мне необходимо в кратчайшие сроки доделать две обложки для издательства. Ночью у меня на них точно не останется времени, ведь ко мне может прийти Себастьян, поэтому я снова погружаюсь в работу.

Около девяти вечера мой телефон оживает сигналом входящего сообщения.

Себастьян: «Ангелочек, соскучилась по мне? Ты же ждешь меня?»

Конечно, жду! Ну что за глупый вопрос?!

Естественно, я не собираюсь отвечать ему так пылко. Пока я подбираю едкую фразу, в дверь настойчиво начинают стучать. На моих губах появляется улыбка, сердце делает кульбит и ускоряет ритм, а в животе разом взлетает миллион бабочек от предвкушения нашей близости.

Стук повторяется.

Мне кажется очень милым то, что зверь не вламывается без спросу, по обыкновению вскрыв замок. Я подбегаю к зеркалу, поправляю шорты, майку и лиф, чтобы моя скромная зона декольте хоть чуть-чуть казалась больше, и расчесываю волосы. Щипать щеки не приходится – они и так алого цвета и ничем не уступают по яркости томатам.

Я прокручиваю замок и, сделав глубокий вдох, открываю дверь настежь со словами:

– С каких пор ты стал таким…

Я давлюсь словом «вежливым», столкнувшись с сальным взглядом карих глаз и черным дулом пистолета, направленным в мой лоб.

Улыбка разом слетает с моих губ, я замираю, как олень, попавший в свет фар, судорожно пытаясь сообразить, что происходит.

Это ведь тот самый громила из леса, что затащил меня в дом Себастьяна!

Как? Почему он здесь? Откуда он знает мой адрес? И главный вопрос: что он собирается делать?!

– Вижу, что узнала меня, малышка, – усмехается он.

Попытка захлопнуть перед его носом дверь летит в пропасть – громила успевает вставить ногу и заходит внутрь, заполняя собой весь коридор.

Я вытягиваю перед собой ладони, словно это поможет мне спастись, и отступаю на несколько шагов, пока не врезаюсь в стену. По спине скользкой змейкой ползет холодок и поднимает дыбом каждый волос на теле.

– С-себастьяна здесь н-нет. Что в-вам н-нужно? – с трудом удается выговорить мне.

– О, крошка, ничего особенного, – снисходительно тянет он. – Где твой мобильный?

– Т-там, – я киваю на дверь в свою комнату.

– Идем за ним.

Его спокойная интонация должна унять мой дикий ужас, но это не срабатывает. Я помню слова зверя: «Парни могли разорвать тебя в клочья». Этот громила – киллер, и они точно не друзья с Себастьяном.

Мы с ним один на один в квартире, и я молю Иисуса, чтобы Себастьян как можно скорее приехал и спас меня.

Дуло больно упирается в мою спину и вызывает дрожь. На негнущихся ногах я захожу в комнату и морщусь, когда неуклюже задеваю плечом угол. Я пытаюсь найти взглядом, чем ударить громилу, чтобы сбежать, но из подходящего только компьютерное кресло. Черт! Я реально оцениваю свои шансы: я не успею поднять это тяжеленное кресло и уж тем более замахнуться им. Этим я только рассмешу или разозлю киллера.

– Мило тут у тебя,– ехидно подмечает он.– Рейн на этой кровати тебя трахает? И как давно?

У меня пересыхает в горле, я не знаю, что ответить, поэтому просто молча беру со стола мобильный и трясущейся рукой протягиваю верзиле.

– О, нет. Давай сама. Печатай послание Рейну под диктовку: не пиши мне больше и не приходи.

– З-зачем?

– Пиши! – рявкает он. – Иначе пристрелю прямо тут!

Он снимает пистолет с предохранителя и сильнее вжимает холодное дуло мне в висок, по которому противно стекают капли пота.

– Написала. Себастьян придет с минуты на минуту. Он разберется с тобой!

– Не придет, не надейся, – отмахивается киллер. – Добавь еще для драмы: наша связь – ошибка, ты и сам это знаешь! – верзила театрально коверкает голос. – И вот еще допиши: я люблю другого. Готово? Умничка. Отправляй! – командует он.

– Зачем все это? Себастьян не поверит! – пытаюсь убедить киллера я, нажимая на значок «отправить».

Иисусе! Себастьян же должен понять, что я не могла это написать?! Должен же?

– Поверит. Придет сюда, а тебя нет, – с усмешкой поясняет он, почесывая щетинистую щеку.

– Меня нет? Что вы хотите сделать?

Киллер смеряет меня похотливым, голодным взглядом, задерживаясь на груди и голых ногах. Меня пробирает от омерзения и ненависти.

Я сглатываю ком в горле и пытаюсь задушить панику. Мне нужно быть собранной, но взять себя в руки очень сложно, почти нереально, слезы заполняют глаза, превращая комнату в размытое цветастое пятно.

Себастьян, где ты? Спаси меня!