Надвигаясь на Алану, как хищник, я прижимаю ее к стене, подхватываю под ягодицы и, впиваясь в мягкие губы, насаживаю на член, погружаюсь в нее до основания.

– М-м-м, – сладко стонет мне в губы Алана, царапая мою спину ногтями.

– Дьявол внутри тебя, ангелочек, – шепчу я, смакуя наш поцелуй, – это только начало, сладкая… – с наслаждением тяну я, чувствуя, как ее соки стекают на мои яйца.

Я отрываюсь от мягких губ, целую хрупкую шею, спускаюсь ниже к предплечью и вонзаю зубы в нежную кожу. Алана вскрикивает, но не отстраняется, несколько раз сжимая меня киской. Ей нравится.

Зверь внутри меня рвет и мечет от каждого толчка в тугую киску, но мне нужно остыть, я не хочу так быстро заканчивать. Я несу Алану к кровати, выхожу из нее и укладываю на спину. Устроившись между ее ног, я целую набухшие складочки и с удовольствием начинаю ласкать языком клитор. Погрузив два пальца в сочную дырочку, я ритмично двигаю ими вперед-назад. Алана выгибается в пояснице, извивается, стонет и просит еще.

– Себастьян, – с мольбой вскрикивает она, дрожа от оргазма.

Мой член успевает немного успокоиться, понимая, что Алана – не одноразовая шлюха, на чье удовольствие нам с ним обычно наплевать. Теперь он выложится на все сто.

Алану постепенно отпускает эйфория, она распахивает глаза и с тенью смущения смотрит на меня.

– А теперь, милая, поворачивайся ко мне попкой, – командую я.

Алана слушается и встает в позе догги-стайл передо мной. Я с силой шлепаю ее по ягодице, отчего чувствительная персиковая кожа моментально краснеет.

– Ах, – вскрикивает она.

– Ты хотела боли? – спрашиваю я и снова бью по ягодице.

– Да! – жалобно просит Алана.

Шлепнув еще раз, я вхожу в нее. Алана дрожит, ее ноги трясутся, а киска сокращается после каждого удара по упругой попке. Я наваливаюсь на нее сверху, продолжая вгонять член внутрь, нащупываю сосок и сжимаю. Алана протяжно стонет, порывисто дышит и просит еще. Я не могу отказать моей сладкой девочке.

В паху все горит от нетерпения излиться, выпустить накопленное семя, но я сжимаю зубы и мысленно приказываю члену остудить пыл – есть кое-что еще, что я планировал сегодня попробовать.

Я выпрямляюсь, продолжая толкаться бедрами, облизываю палец и прислоняю ко второй дырочке, что так манит меня. Алана замирает, потом резко дергается, но я удерживаю ее рукой за плечо.

– Тише, тебе понравится, – уверяю я.

– Нет, Себастьян. Я против… Ах, – вырывается у нее, когда мой большой палец оказывается в тугой попке.

Ангелочек покрывается мурашками и громко дышит. Я снова набираю темп, ощущая через тонкую стенку толчки члена. Не прекращая двигать бедрами, я хватаю Алану за волосы, тяну на себя и чувствую новую волну оргазма. Ее лоно пульсирует, детка сладко стонет, а мне не хватает сил и дальше сдерживаться. Меня прошибает током, я жмурюсь, не в силах сопротивляться долгожданной разрядке.

Ты – моя зависимость, милая.

Мы лежим на кровати, восстанавливая дыхание. Алана не решается открыть глаза. Я довольно улыбаюсь, любуясь ее щеками, раскрасневшимися до самых ушей.

– Ты таращишься на меня, я чувствую, – ворчит она и переворачивается на живот. – Ты вставил палец туда… Кошмар! Я теперь не смогу смотреть тебе в глаза, – сокрушается ангелочек, уткнувшись в подушку.

Меня переполняет блаженство и чувство щемящей нежности, несвойственной мне.

– Детка, я в твою попку не только палец вставлю, я вгоню в нее член во всю длину, и ты будешь так же стонать и дрожать от удовольствия, как сегодня. Можешь не сомневаться – так и будет, – усмехаюсь я, потягиваясь.

– Нет! Я никогда в жизни на такое не пойду! – заявляет она, приподнимаясь на локтях.

– Ангелочек, разве Дьявол станет спрашивать у тебя разрешения? – я копирую ее позу.

– Я буду защищаться от тебя освященной водой и распятием! – парирует она и снова роняет лицо в подушку.

Я глажу ее по спине, рассматривая хаотично расположенные шрамы. Подняв с пола нож, я усаживаюсь рядом с Аланой. Когда лезвие соприкасается с кожей, ангелочек замирает и словно перестает дышать.

– Что ты делаешь? – настороженно спрашивает она.

– Помнишь, я рассказывал тебе о том, что Ангелы живут среди нас?

– Помню…

– Если между шрамами провести линии, то они и впрямь приобретут форму крыльев.

Я царапаю ножом на лопатке линию, соединяя два рубца, потом еще и еще. От острого лезвия на нежной коже проступают капельки крови. Я убираю нож в сторону, наклоняюсь и слизываю кровь, а после покрываю хрупкую спину невесомыми поцелуями.

– Ты – самое дорогое, что у меня есть, – признаюсь я и падаю рядом.

– Хочешь сказать, что любишь меня? – Алана отрывает лицо от подушки и поворачивается в мою сторону, с недоверием вглядываясь в мои глаза.