Я внимательно слушаю его объяснения и лишь поднимаю бровь, когда он заканчивает.

— Если оно считалось потерянным так долго, как мы можем знать, что это настоящая реликвия?

— Мы не знаем. Мы сделали радиоуглеродный анализ и провели тесты, и оно соответствует временному периоду.

— Но вы не можете знать наверняка, — добавляю я, размышляя, что это странно для кого-то — выложить шесть миллионов за возможность того, что это может быть подделка.

— Да, — улыбается он, — но это не важно. Люди, которые верят, будут верить, несмотря ни на что. — Он подносит кольцо ближе, чтобы рассмотреть его. — Обратное тоже верно. Мы можем провести столько тестов, сколько возможно, и всё равно найдутся скептики. Такова природа профессии. — Пожимая плечами, он кладет кольцо обратно в портфель.

Видя, что сделка уже заключена, и мне остается только внести свою лепту, я больше не задаю вопросов. Это не мое дело, если какой-то случайный человек купается в деньгах и хочет потратиться на кольцо.

Мы проводим еще некоторое время, обсуждая долю каждого. В конечном счете соглашаемся на треть, и мне вручают портфель.

Рейс забронирован на раннее утро следующего дня — Палермо-Мальта. Почему-то я не считаю эту работу слишком сложной. Доставлю завтра, и у меня останется два свободных дня до среды. Возможно, я проведу некоторое время в Валлетте, поскольку там есть замечательные библиотеки.

Хотя мне нравятся артефакты, мое настоящее хобби — коллекционирование старых книг. Еще один плюс этой работы в том, что я первым получаю уведомление, если в любой точке мира продается новое первое издание. Именно поэтому я не могу упрекнуть нашего таинственного покупателя в том, что он так дорого заплатил за безделушку. Я тоже заплатил немалую сумму за Библию Гутенберга первого издания. Учитывая, что их было напечатано всего несколько штук, она стоила каждого пенни.

Положив кейс в сейф отеля, я разделся и отправился в душ. Когда пар обдает мою кожу, я облегченно вздыхаю, наконец-то позволяя себе немного расслабиться.

Но и это прерывается звонком телефона.

С проклятием я выключаю воду и оборачиваю полотенце вокруг талии. Дотягиваюсь до телефона как раз вовремя, чтобы увидеть, что звонит мой отец. Я закатываю глаза, но отвечаю, как и подобает послушному сыну.

— Энцо, — начинает отец, его голос звучит на порядок выше, чем обычно. Он в хорошем настроении. Я научился прислушиваться к его репликам, поэтому точно знаю, как себя вести с ним. Он может считать себя сильным и непоколебимым доном, но он не кто иной, как гордый дурак.

— Отец, — отвечаю я, подстраивая свой тон так, чтобы он не уловил испытываемое мной раздражения.

— Великолепные новости! Я только что встречался с Бенедикто Гуэрра. Мы решили подписать брачный контракт через две недели, — радостно болтает он, и мне приходится прикусить язык, чтобы не сказать что-нибудь в ответ. — Я освободил твое расписание, так что можешь вернуться, когда закончишь с этой работой. — Он продолжает петь дифирамбы Джианне, подчеркивая ее красоту и воспитание. — Если все пойдет по плану, вы поженитесь к концу месяца. — Я сжимаю кулак, мои губы подергиваются в отвращении.

— Идеально, отец. Не могу дождаться, — говорю сквозь стиснутые зубы, прежде чем повесить трубку.

Закрыв глаза, считаю до десяти, чувствуя, как ярость покидает мое тело.

Я знал, что в конце концов это произойдет. Я просто не думал, что это произойдет так быстро.

Джианна Гуэрра.

Я фыркаю, вспоминая ее. Я встречался с ней один раз в прошлом году, когда наши родители решили, что пришло время проверить, подходим ли мы друг другу. Бенедикто, по какой-то непостижимой причине, хотел узнать мнение своей дочери. Возможно, потому что его второй брак был якобы по любви, он решил попробовать сделать то же самое для своей дочери.

Я потакал отцу и пошел на встречу, но с самого начала понял, что это была ошибка. Она взглянула на меня и стала прижиматься к моему телу, причем довольно непристойно, пытаясь найти тему для разговора. Ничего не добившись от меня, она просто болтала о каких-то обыденных вещах — о своей одежде, украшениях и прочих материальных вещах. Может, я слушал только вполуха, но каким-то образом она вбила себе в голову, что я — идеальная кандидатура для мужа. Когда я уже собрался уходить, она наклонилась и прошептала мне на ухо.

— Я с нетерпением жду нашей брачной ночи. — Она опустила руку к моей промежности в манере, которую она, вероятно, восприняла как соблазнительный жест.

Мне стало еще противней.