— Рокко мертв, — говорю я ей. Я только что увидела статью в новостях, и внутри меня образовалась необъяснимая радость.

В конце концов, есть справедливость.

Почти пять лет. Именно столько я томилась здесь, почти сгнивая на этой проклятой кровати, и ради чего? Чтобы какие-то жадные ублюдки накопили еще больше богатства?

Моему ребенку почти пять лет, а когда я видела его в последний раз, ему было меньше недели. Как это может быть справедливо?

Как идиотке, мне пришлось вбивать это в голову, пока я не поняла, что ничего справедливого не бывает. То, что я считала правильным, - всего лишь куча дерьма. Мир не вращается вокруг справедливости. Нет, он вращается вокруг власти. И те, у кого она есть, устанавливают стандарты справедливости.

— О боже, — Лия подносит руку ко рту, шок охватывает ее черты.

Я воздерживаюсь от того, чтобы добавить, что Энцо тоже был ранен, поскольку она была его фанаткой номер один с момента моего пробуждения. Потребовалось много убеждений, прежде чем она согласилась помочь мне притвориться, что я все еще в коме.

Я все еще слаба, но не могу позволить себе дать кому-то возможность причинить больше страданий. И прежде чем проявить себя, мне нужно стать сильнее.

Я уже начала физиотерапию, заставляя свое тело и доводя его до предела — и все это для того, чтобы я могла привести свой план в действие.

Я снова смотрю на свой список, на четыре имени, которые все еще не вычеркнуты. Их час придет, и на этот раз я не проявлю милосердия.

Забавно, что я осуждала Энцо за его безжалостные методы, но мир продолжает доказывать мне, что я не могу победить иначе. Так что мне тоже придется сменить тактику.

Я стану самой безжалостной.

Они должны были убить меня, когда у них был шанс, потому что теперь я жажду крови. Я потеряла почти пять лет из жизни моего ребенка — пять лет, которые я никогда не верну. И ничто не ранит сильнее, чем осознание того, что он называет эту суку мамой.

— Помоги мне спуститься, — прошу я Лию, медленно перекидывая ноги через кровать и опускаясь на пол. Она держит меня за руку, пока я встаю на обе ноги, немного шатаясь, но сохраняя вертикальное положение.

— Мне нужно одеться, — говорю я ей, и она хмурится.

— Но мисс…

— Мне нужно поехать в больницу. Увидеть своими глазами, что он действительно мертв, — лгу я ей.

На самом деле я хочу увидеть Энцо и состояние, в котором он находится — кто знает, может быть, сегодня я вычеркну второе имя.

— Но… — Лия продолжает протестовать, и я резко смотрю на нее.

— Я поеду, — заявляю я, мой тон немного жестче, чем предполагалось. Она глубоко вздыхает, но помогает мне одеться.

Я и раньше совершала небольшие поездки, но не заходила слишком далеко. Все это было попыткой вернуть хоть какое-то подобие независимости, снова почувствовать себя живой.

Мы подобрали мне одежду так, чтобы она была похожа на одежду Лии. Я могу войти и выйти из Сакре-Кёр, только притворившись ею.

— Ты уверена? Ты знаешь, что я не могу пойти с тобой, — продолжает она, нахмурившись. Поскольку у нас только одно удостоверение личности, только один из нас может выходить на улицу в одно и то же время.

— Я справлюсь, — говорю я, когда она накидывает мне на плечи легкую куртку.

— Вот, — она передает мне трость, телефон и немного денег. — Позвони мне, если что.

— Не волнуйся, Лия. Я уже не та, что была раньше, — отвечаю я. — Я уже не такая наивная.

— Именно этого я и боюсь, мисс, — шепчет она, но я не обращаю на нее внимания, направляясь к выходу из комнаты.

Лия заметила резкую перемену во мне с тех пор, как я проснулась, и она очень громко заявила об этом. Она продолжает говорить, что я должна оставить прошлое в прошлом и наслаждаться своим вторым шансом на жизнь.

А я говорю, что пусть эти ублюдки читают свои последние молитвы, потому что не остановлюсь, пока все имена в этом списке не будут вычеркнуты.

Лия думает, что знает, что со мной случилось, но она понятия не имеет. Мне до сих пор снятся кошмары о Киаре и о том, что она со мной сделала — мой близнец забивает меня до смерти.

Я только что уложила Луку спать, когда она вошла, ее выражение лица было отвратительно самодовольным, когда она оглядела меня с ног до головы.

— Все еще жирная сука, — прокомментировала она, злобная улыбка расползлась по ее лицу. Я постаралась быть умнее и не ответила на ее колкость.

— Что ты здесь делаешь, Киара? — она была последней, от кого я ожидала, что она придет поздравить меня с рождением ребенка.

— А что еще, — она сделала несколько шагов внутрь, оглядываясь по сторонам, ее глаза остановились на Луке. Я встала перед ним, не желая, чтобы она находилась рядом с моим ребенком. Я скорее умру, чем позволю этому ничтожеству хоть что-то сделать с моим драгоценным мальчиком. — Я хотела посмотреть на твое отродье.

— Ты увидела. Теперь можешь идти.